Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

многоэтажки строились обычно из самых дешевых материалов, с деревянными перекрытиями, поэтому легко горели и рушились. А в этих районах новых, построенных уже при принципате Красса, домов практически не было. Поэтому даже легкие бомбарды с легкостью пробивали и рушили стены и простенки инсул. А брошенные умелой рукой зажигательные бомбы вызывали пожары, которые очень сложно было потушить. Тем более, что водопроводов в этих домах не было, а указами Красса, предписывающего держать на каждом этаже ящики с песком домовладельцы откровенно манкировали. В результате дома вспыхивали и пылали неугасимо. Горел уже целый квартал. А ядра и бомбы все летели и летели. И горожане поняли, с кем они имеют дело, пыл их немного поостыл. К тому же устрашенные потерями и пожарами мятежники начали разбегаться…

— Злодеи! — кричали горожане.

— Что вы делаете, изверги? — доносилось с верхних этажей.

Женские крики, детский плач, проклятия мужчин смещались с треском пожара, грохотом рушащихся перекрытий и густым дымом, который стлался по римским улицам. Теперь квириты на своем опыте узнали, что происходило в Риме во время взятия его армиями Суллы и Мария. А инсулы продолжали гореть и рушиться. Рушились. Люди в страхе бежали к центру — Палатину и Капитолию. Либурнарии продолжили движение вперед, оставив позади смерть, разрушения и пожары.

Надо заметить, что отличились не только морские пехотинцы. Отряд из Самния, обнаружив, что стену и ворота защищает всего десяток вигилов, тоже вошел в город. По улицам Виминала «самниты», среди которых, надо заметить было много сыновей ветеранов Суллы, двинулись в строну Палатина. Как и либурнариев, квириты встретили ополченцев помоями и камнями из окон и с крыш. Вот только ни выучки морской пехоты, ни бомбард у ополченцев не было. Но зато у них появилось много злости и имелись лучники с арбалетчиками. Так что в первой же инсуле ополченцы набрали огня, всякого тряпья, нашли смолы и устроили горожанам огненный фейерверк, запуская стрелы и болты вверх, до самых крыш инсул. В результате жителям стало резко не до борьбы с ополченцами. Занятые тушением пожаров и спасением имущества, они никак уже не реагировали на двигающиеся по улицам отряды. Зато ополченцы очень нервно реагировали на появляющихся на улице людей и не жалели ни стрел, ни болтов. В результате убитых граждан в этом районе оказалось даже больше, чем в районах, занятых либурнариями.

Но в результате Рим был взят. Три дня убирали на улицах трупы и гасили пожары. Причем гасили те же вигилы, которые недавно сражались против императорских войск. Только под охраной либурнариев. Хуже пришлось сенаторам и уцелевшим в ходе подавления мятежа децемвирам. Их всех скопом, не разбирая степени вины загнали в холодные и грязные камеры Мамертинской тюрьмы. Как заявил при этом Луций Лонгин, полномочий на то, чтобы судить мятежников и врагов римского народа у него нет и им придется дожидаться, когда в Рим вернется принцепс.

Больше, по мнению попавших в тюрьму, повезло Луцию Сергию Катилине. Находившийся в курии Гостилия Катилина, получив сведения о провале контрудара резервов по либурнариям Лонгина, вышел на Форум. Там оставался его самый последний чрезвычайный резерв из двух когорт ветеранов и бывших гладиаторов, получивших от него по три тысячи сестерциев каждый. Возглавив этот отряд, Катилина повел его в сторону Эсквилина. На полпути к этому району и названным в его честь воротам отряд Луция Сергия встретил первые манипулы либурнанариев. После непродолжительных схваток морпехи отступали, но постепенно их становилось все больше и больше. Они прибывали, привлеченные звоном мечей или узнав о крупном отряде неприятеля от отправленных сражающимися манипулами посыльных. Наконец на Рыбной площади, куда прорвались поредевшие когорты Катилины, их окружили ос всех сторон. Луций Сергий рассчитывал, немного осмотревшись и дав передышку воинам, ударить в направлении самого слабого отряда морской пехоты. Но воплотить свои расчеты в жизнь ему было не суждено. К либурнариям присоединились два расчета бомбард. Обстрелянные картечью пехотинцы дрогнули и либурнарии добили остатки отряда в рукопашной схватке. Пленных не было и о том, что одним из сражавшихся и павших в этом бою мятежников оказался Катилина, узнали только на следующий день. Как ни удивительно, но мятеж получил название «заговор Катилины», хотя и многие современники и даже большая часть историков считала главным дейтсвующим лицом заговора бывшего главу Секретной Службы Капитона.

Публий Габилий оказался куда предусмотрительнее Катилины и большинтсва заговорщиков и сумел сбежать из окруженного дозорами Рима. Как ему эту удалось, осталось неизвестным. Несколько отрядов мятежников, пытавшихся вырваться из Города, дозорные конники истребили почти полностью, захватив несколько человек в пллен. Но не в одном из этих отрядов Капитона не было. Но он все-таки ухитрился уйти и даже добраться до иберов. Не учел он только одного — вождь Индибил, у которого Публий пытался найти убежище, оказался связан с римлянами куда теснее, чем докладывали Капитону агенты. А результате римский префект Квинт Росций получил сведения о том, где скрывается бывший глава ненавистной Секретной Службы и отправил целую турму легионной конницы для его ареста. Однако Капитон заметив приближающихся к его жилищу римских кавалеристов, принял яд и таким образом ускользнул от наказания. Впрочем, это была уже совсем другая история…

Встреча на Альбе

Встреча на Альбе

706 г. ab Urbe condita

Горделивый форштевень взрывает волну

К неизвестным морям он пришел на поклон.

Мы так много добычи пустили ко дну,

Чтоб поймать журавля — Золотой Галеон

Алькор

Диодор Сицилийский в 1-м веке до нашей эры

размещал Янтарный остров на севере,

напротив «…Скифии, за Галлией в океане»

По его мнению, море своими волнами:

'выбрасывает на него в большом количестве

т. н. янтарь, который на земле

нигде более не встречается…'

Шедшие впереди две небольшие либурны осторожно вошли в устье реки. За ними кильватерной колонной шли остальные корабли. Большие и громоздкие, но к удивлению наблюдателей, не менее подвижные, чем маленькие и стремительные либурны. Колонна кораблей медленно поднималась вверх по реке, оглашая окрестные берега криками матросов, промеряющих глубины. Впрочем река, отличающаяся светлой, выглядящей на солнце белой водой, оказалось достаточно глубоководной. Корабли поднимались против течения медленно, но неумолимо, подгоняемые попутным ветром. Гребцы, сидящие на скамейках в готовности на своих скамейках, благословляли всех богов, подаривших им отдых. Но не расслаблялись, понимая, что в любой момент капризный ветер может сменить направление или вообще пропасть, заставив корабли двигаться на веслах. Не расслаблялись и увешанные оружием и доспехами либурнарии, с недоверием рассматривающие пустынные, поросшие лесом берега. Стоявший