Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

дней сюда подойдет конвой из Ития. Пять кораблей с припасами. Отберешь самые подходящие для плавания, посадишь своих людей и отправишь под командованием своего перфекта в поход. Префекту посули награду лично от меня. Получится?

— Думаю, да, вождь, — подумав ответил Брут. — Ну и хорошо, — согласился Публий. — Теперь поговорим о более приятных вещах. Вечером устроим торжественный обед. Твоих и моих начальников соберем в этой палатке, — увидев изумленно-недоверчивый взгляд Децима, он весело рассмеялся. — Не волнуйся, ее можно удлинить так, что в ней целый манипул рассядется без труда. Так что… начальников собираем здесь, а легионеры и либурнарии будут пировать в долинке рядом с лагерем. Кроме тех, кому не повезет нести службу. Им дадим повеселиться потом, — сказав это Публий встал, жестом показав Дециму оставаться на месте. — Ты где разместишься на время отдыха?

— По уставу, на берегу, в лагере, — ответил Брут.

— Тогда после обеда я пришлю тебе тройку рабынь из новеньких. Красивые… Выберешь себе кого захочешь, даже всех троих сразу, — снова засмеялся Красс. — Боюсь, что после тягот путешествия совладать с тремя мне будет трудно, — засмеялся в ответ Брут. — Но парочку я себе отберу, с товего разрешения. А третью, если не возражаешь, передам префекту. Он хотя и постарше меня, от женской ласки не откажется точно. Вот только… как же быть с моими моряками? Они тоже соскучились по женской ласке.

Публий кивнул утвердительно и ответил.

— Заботишься о своих подчиненных? Это правильно… Но не волнуйся. Они тоже не останутся разочарованы. У нас в отдельном лагере под охраной манипулы из наемников открыт настоящий лупанарий. Один предприимчивый купец из галлов постарался.

— Тогда я тем более не вижу причин отказываться от твоего щедрого подарка, — поднялся с своего места Децим.

— Вот и отлично. Увидимся на обеде, — закончил разговор Публий.

Праздник получился замечательный. Особенно впечатлены были и римляне, и наблюдавшие за незваными пришельцами с другого берега наблюдатели запущенными в небо фейерверками. На которые Децим Брут разрешил потратить полдюжины полученных вместе с бомбардами сигнальный ракет. Отдохнули римляне на славу. Шумные компании гуляли до полуночи, заставляя вздрагивать от криков не успевших разбежаться зверей и сидевших в чаще на соседнем берегу наблюдателей. Кстати, пользуясь тем, что основное внимание варваров было приковано к лагерю и царящему там разгулу, несколько контуберний Сиротской центурии сумели незаметно переправиться через реку и захватить пару пленных.

Но уже через день все вернулось к обычному распорядку. Легионеры что-то копали, моряки и либурнарии возились возле кораблей

Пленных, которые просидели все это время в вырытой в земле яме, вытащили наружу и потащили в отдельно стоявшую в самом конце лагеря наскоро сбитую из грубо отесанных стволов деревьев избушку. Там их с нетерпением ждал спекулатор с подручными и инструментами своего ремесла. Глаза палача были столь равнодушны и взгляд настолько мертвенно-безразличен, что младший из пленников сразу обмочил свои штаны. Старший оказался покрепче, но и он к вечеру рассказал все. Пленные оказались наблюдателями от местных родов племени вирунов. Они должны были проследить за пришельцами и немедленно сообщить вождям, если римляне начнут форсировать реку. Неожиданной новостью для командиров римского войска оказалось признание старшего из пленных, что вожди не собираются воевать с непобедимыми, по полученным от покоренных племен сообщений легионами, а планируют откочевать еще дальше на восток. Узнав об этом Публий лишь криво усмехнулся и приказал не терять бдительности и усилить дозоры.

Еще через три дня прибыли, как и ожидалось, новые корабли. Затем римский флот вышел в море. А легион еще некоторое время провел на месте, пока рядом с лагерем не выросли укрепления настоящего форта. Еще примерно через месяц оставшийся гарнизон с грустью проводил своих товарищей, возвращающихся в более цивилизованные места. Им же предстояло провести в этих диких местах не менее трех лет, после чего гарнизонную когорту сменят следующие неудачники, вытащившие не тот жребий.

Впрочем, жалование за время пребывания на границе легионеры получали удвоенное, так что были среди остающихся и радующиеся попаданию в этот форт. Все же служба в отдаленном гарнизоне не столь напряженная, как на виду у начальства. Тем более, если заречные варвары спокойны и не рвутся скрестить свои фрамеи с гладиусами легионеров. К тому же форт, пусть и деревянный, построен по всем правилам военного искусства и практически неприступен для варварского ополчения. Внутри выкопан глубокий колодец, способный снабжать водой весь гарнизон и устроен хорошо укрытый склад с продовольствием. В общем служить можно. Если учесть, что лично вождь армии обещал, что форт будут регулярно навещать корабли, то служба вообще становится весьма привлекательной. Но, похоже, нескучной. Многие легионеры уже ворчали, что сейчас придется много строить и копать. Причем абсолютно напрасно, так как стены укреплены, дома для жизни построены и теперь можно было бы спокойно тянуть службу, дожидаясь смены. Но командующий гарнизоном центурион Луций Комний Тулл известен был тем, что относился к легионерам по-доброму, но гонял на работы и учения. Так что расслабиться им не даст…

Примечания.

Карта завоевания Германии в 1 веке нашей эры

Мирный Рим

Мирный Рим

707 г. ab Urbe condita

Мы еще на войне,

За спиною нам слышится топот —

И подкованный шаг по разбитой уже мостовой.

В нас стреляют во сне,

А в груди просыпается грохот —

Словно сердце впотьмах

все пытается выиграть бой!

Алькор

А когда затихают бои,

На привале, а не в строю,

Я о мире, о любви

Сочиняю и пою.

Облегченно вздыхают враги

А друзья говорят: — Устал

Ошибаются и те и другие —

это привал.

И. Тальков

Публий Лициний Каниций по прозвищу Канис проснулся, чувствуя сухость во рту и бьющееся в груди, словно птица о прутья клетки, сердце. Опять этот сон. Сон, навевавший страх даже на него, ветерана Германской войны, бывшего беспризорника, а ныне преторианца Особой Когорты. Пожалуй, так страшно ему не было даже во время настоящих боев в диких германских лесах.

Он осторожно присел на кровати. Вглядываясь в темноту спальни-кубикулы, нашел взглядом кувшин с водой. Протянув руки, подхватил его и аккуратно, стараясь не пролить ни капли на одеяло, сделал несколько глотков. Посидел еще несколько мгновений, стараясь понять, что за предупреждение посылают ему боги и вспоминая детали приснившегося…

Публий бежал, стараясь не обращать внимания на заливающий лицо пот. Прыгал через поваленные деревья, продирался сквозь небольшие заросли кустов. И понимал, что все равно не сможет скрыться от