Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

споткнулся и упал в колею проезжей части. У второго Канис, резко сменив направление удара, выбил дубинку. После чего заехал ошеломленному германцу калигой между ног. Пока этот громила падал, Канис успел сориентироваться и крикнул морпехам:- За мной! — после чего нырнул в узкий переулок, практически щель, между инсулами. Пробежал по ней, слыша сзади топот. Гадая, сумели ли они оторваться от варварских «вигилов», он выскочил на задний двор трех инсул, стоящих подобием буквы «пи». И тотчас свернул влево, приоткрывая малозаметную дверь в задней стене ближайшей инсулы. Заскочил внутрь, пытаясь отдышаться и осмотреться. Как выяснилось, за ним бежали все трое либурнариев.

— Портос… уронил… еще двоих, — пояснил, делая в промежутках между вздохами, старший их них. Публий в ответ только махнул рукой.

— Вперед, — приказал он и быстрым шагом устремился к лестнице. По ней все четверо поднялись под самую крышу инсулы, забравшись на чердак дома. После чего Канис жестами показал, что идти надо след вслед и неторопливо. Преодоление такими темпами и с такими предосторожностями чердака заняло у них не менее получаса. Причем труднее всех пришлось толстяку, под весом которого потолочные балки все равно поскрипывали. Ему пришлось высматривать самые крепкие на вид участки, но полностью избавиться от скрипа так и не удалось. Впрочем, Публий не особо расстроился. Вряд ли германцы начнут опрашивать жителей дома, тем более ближайшего к месту драки. Скорее всего они уже проскочили дворик и ищут беглецов на соседней улице.

Еще через четверть часа четверка бывших врагов сидела в триклинии квартиры Публия и обсуждала все, что с ними произошло сейчас и задолго до их встречи…

В далекий путь

В далекий путь

707 г. ab Urbe condita

Ты слышишь печальный напев кабестана?

Не слышишь? Ну что ж — не беда

Уходят из гавани дети тумана,

Уходят. Надолго? Куда?..

Их ждут берега четырех океанов,

Там плещет чужая вода…

Уходят из гавани дети тумана,

Вернутся не скоро… Когда?

Б. Стругацкий

Три необычных корабля, появившиеся пару дней назад на рейде, притягивали взоры горожан Олисиппо*. Высокобортные, водоизмещением намного большим, чем обычного «круглого корабля»**, с тремя мачтами, как на больших триерах или галеасах. И никаких весел! Даже для управления…

Руля вообще не видно, если на привычных уже галерах заметен румпель на корме, то на этих кораблях вообще ничего обнаружить наблюдением невозможно. Разве что странную настройку на корме, с чем-то вроде огромного колеса, у которого вроде бы дежурит пара матросов.

* Олисиппо — город в Лузитании,

в районе современного Лиссабона

** ' Круглый корабль' — обычное название

торгового судна в Риме.

Передвигался за счет парусов,

имел две мачты —

установленную в центре

обычную грот-мачту,

с одним прямоугольным и парой косых парусов,

и наклонную переднюю фок-мачту

с одним прямым парусом,

помогающим при подруливании судна.

Корбут — зерновоз.

Обсуждавшие конструкцию диковинных корабликов «знатоки» снова заспорили о том, как же эти суда управляются. Один уверял, что подобно корбутам, на которых он проходил по морю не одну милю, перевозя зерно из Африки в Италию, все дело в парусах и маленькой наклонной мачте на носу. Второй возражал, что и на корбутах, как и на всех остальных судах, руль или рулевые весла все равно имеются. Спорили они ожесточенно, но до драки дело так и не дошло. Хотя двое стоявших рядом, одетых как матросы, мужчин, один из которых был похож на эллина, а второй явно походил на римлянина, похоже, ожидали что все закончится выяснением правоты на кулаках.

Но не дождавшись драки, они переглянулись и пошли в сторону ближайшей каупоны. В которой у этих путников оказалась снята комната. Через час к ним пришли четверо гостей и, ненадолго посидев в комнате, ушли. После чего двое оставшихся матросов просидели в комнате до следующего утра. А когда они уходили утром, хозяин каупоны отметил про себя, что они при всем внешнем сходстве с вечерними постояльцам, совершенно другие люди. Пятнадцать лет, потраченных на угождение посетителям, добавили не только седины в голове. Глаза научились замечать характерные черточки любого посетителя. Вот и сейчас он заметил то, на что вряд ли обратили внимание другие. Грек явно стал старше, а римлянин — младше. Да и походка у этих гостей совсем другая. «Вечерние» ходили слегка вразвалочку, как обычно двигаются моряки, привычные к качке. А эти шли плавным шагом бойца, готового в любой момент вступить в бой, но на суше. Но запомнив это для себя, доносить об этом владелец каупоны никому не собирался. Не стоит лезть самому в жернова мельницы…

Между тем бывшие посетители портовой таверны сейчас сидели в переоборудованном в рабочую комнату триклинии одного из домусов в центре города.

— Но я до сих пор считаю, что вся эта скрытность — ни к чему, — заметил грек, продолжая рассматривать расстеленную на огромном столе и закрепленную по углам и длинной стороне свинцовыми грузиками карту.

— Напрасно, Архилох, — ответил римлянин. — Больше половины сенаторов и даже часть легатов резко против увеличения расходов на флот. Тем более на всякие сомнительные походы в дальние моря. Даже эти три каравеллы пришлось строить втайне от Сената и его ораторов. О том, что вместо корбутов для перевозки зерна построены каравеллы для дальнего плавания знают только триумвиры и несколько человек в управлении флота. Причем даже Публий Красс лишь не стал возражать против этих расходов, но на самом деле тоже не желал тратить деньги на экспедицию.

— Теперь мне все ясно, — усмехнулся Архилох. — Политика и интриги… Что же, постараюсь оправдать твои надежды и не только добраться до Атлантиды, но и вернуться обратно, — он снова склонился над картой. — Любопытно… очень интересно. Почему ты не показывал мне эту карту раньше? — спросил он у Луция.

— Потому что я «вспоминал» ее по частям и рисовал отдельные куски, которые потом пришлось складывать вместе опытному художнику. Причем получилось то, что ты сейчас видишь, после примерно полусотни попыток. Предыдущие не совпадали с тем, как я видел во сне. Те наброски пришлось уничтожить, чтобы они не попали в чужие руки, — ответил Луций, нахмурившись.

— Художника тоже? — усмехнулся Архилох.

— Не настолько я кровожаден, — вернул ему улыбку Луций. — К тому же этот искусный мастер может еще пригодиться позднее. Отправил его на виллу, под охрану.

— Но все же, — показав на юг Африки, спросил Архилох. — Ты же отметил, что там есть золото. Почему мы плывем не туда, а в Атлантиду?

— Потому что это золото достать