Системный мехавод - Михаил Ежов

Я принялся снимать ржавчину осторожными, плавными движениями. Постепенно приноровился и начал действовать уверенно. Когда показался чистый металл, снизил нажим. Тут главное — лишнего не хватить. Габариты деталей должны оставаться прежними. Иначе будут болтаться, а то и вовсе не состыкуются.

Добивший удовлетворительного результата напильником, я взялся за шкурку. Сначала с более крупным зерном, а затем — помельче. Коррозия въелась местами глубоко, и кое-где её пришлось оставить, так что теперь гладкую поверхность поршня покрывали мелкие тёмные пятнышки. Но для конструкции это значения не имело.

Полировать металл я, конечно, не стал. Это было ни к чему. Куда важнее хорошо смазать детали во время сборки.

Отложив готовое изделие, я взял зубчатое колесо. Вот с ним пришлось повозиться. Но работа не терпела спешки, ибо от того, насколько тщательно я очищу и при этом не поврежу зубцы, зависела надёжность работы будущего механизма.

На то, чтобы очистить примерно половину деталей, ушло немало времени.

Лившийся из окон свет постепенно тускнел, и в сарае сгущались сумерки. Когда стало ясно, что больше в них ничего толком не видно, я убрал инструменты на место, накрыл детали промасленной дерюгой и тщательно убрался, сметя всю пыль и ржавчину в большое мусорное ведро, стоявшее у входа.

Тело болело, особенно спина. От долгой работы напильником и шкуркой руки слегка дрожали.

Выйдя из мастерской, я запер замок, сунул ключ в карман и отправился в дом.

Стоило войти, как до меня донёсся нестройный гул множества голосов.

Похоже, у Ани с мамой опять гости. И их куда больше, чем в прошлый раз. Надеюсь, люди пришли не для того, чтобы вздёрнуть меня на фонарном столбе.

Я пошёл на звук.

Дверь в кухню оказалась распахнута настежь, и я заглянул в неё.

Аня и её мать готовили в четыре руки. Из-за занавески доносились нестройные мужские и женские голоса.

— Что случилось? — спросил я.

Девушка повернула ко мне голову. Умывание однозначно пошло ей на пользу: сейчас было видно, что черты лица у неё правильные и выразительные, хоть и слегка заострённые от худобы и усталости. Чёрные волосы Аня расчесала и завязала на затылке в короткий хвост. Драный и заляпанный кровью комбинезон уступил место свободным штанам цвета хаки и облегающему жёлтому свитеру с открытым воротом. Да, теперь можно было с уверенностью назвать девушку красоткой.

— У нас посетители! — ответила она резко. — Полная посадка! Никогда такого не было, даже в лучшие времена. Просто аншлаг! Мы тут зашиваемся уже…

— Это они на тебя поглядеть припёрлись! — ворчливо проговорила Алевтина. — Вот и сидят — ждут, чтобы вышел.

— Так это же хорошо, когда много народу, — заметил я.

— Хорошо-то хорошо, да только не успеваем мы! — отозвалась девушка.

— Давайте помогу, — вызвался я.

— Ах да, ты же у нас кулинар! — усмехнулась Аня. — Ладно, мой руки и надевай фартук. Покажу, что как делать.

Ох, спина моя, спина. Чую, аукнется мне этот альтруизм.

Но как можно просто пойти наверх, если Аня с матерью зашиваются тут по моей милости? Хоть я и не рассчитывал на роль местной достопримечательности, факт есть факт: до моего появления в пельменной было шаром покати.

— Нарезай вот! — придвинула мне доску с ножом Аня. — Помидоры, морковку, лук — всё кромсай.

— Помельче или…

— Да как получится уже!

— Откуда вы овощи берёте? — осведомился я, берясь за дело.

— Из соседней лавки! — рявкнула Алевтина, яростно раскатывая тесто. — Не с неба же им падать!

— Я имею в виду, вообще. Откуда они в общине?

— Неподалёку есть поле и огороды, — объяснила Аня, размешивая в кипящей воде специи. — Оттуда всё и берётся. Там раньше парк был городской, вот и приспособили место под… Так, вот эти ещё возьми порежь! Только помой сначала.

Можно подумать, я никогда прежде не готовил. И вообще, на кухне не бывал. Хотя девушка ведь думает, что я только «пробудился». И понятия не имеет, что умею, а что нет. Может, она решила, что, если я не способен избавить мир от Скверны к утру, то и на всё прочее не гожусь.

Вообще, в плане нарезки нужно соблюдать всего одно правило: чтобы все кусочки были не крупнее основного ингредиента. Например, если строгаешь оливье, то изволь накромсать колбасу и яйца размером с горошек. Вот только я понятия не имел, что готовят Аня с Алевтиной.

Так или иначе, работа у нас кипела.

Девушка время от времени прерывалась, чтобы вынести готовые блюда. В основном — пельмени.

В какой-то момент она сунула поднос с тарелками мне в руки.

— Иди. Третий столик справа, у окна.

— Что за делегирование полномочий? — удивился я. — Решила повысить меня до официанта?

— Понизить до блюдоноса. На самом деле, люди там сидят и не уходят, потому что ждут, выйдешь ты или нет. Покажись, и пусть уже проваливают. Там на улице ещё желающие есть, да только им мест не хватает.

— Задумку осознал, — кивнул я, беря поднос.

— Ещё новых не хватало! — возмутилась Алевтина. — Закрываться надо! У меня с таким наплывом радикулит разыгрался уже!

Однако было видно, что она не всерьёз. Ещё бы: у ресторанчика появился реальный шанс за день сделать месячную выручку. Другой на моём месте себе процент выклянчил бы за привлечение клиентуры.

Когда я вышел из-за зелёной занавески, все головы разом повернулись ко мне. В зале стало тихо. Под таким количеством немигающих глаз было неуютно. Не потому что на меня смотрели, а потому что эти люди считали меня кто спасителем, кто демоном, а кто самозванцем. Тем не менее, я отважно прошествовал к названному Аней столику и принялся расставлять на нём тарелки с подноса. Гости сами разбирали, кто что заказал.

У троих сидевших в зале на коленях или плечах примостились питомцы — кошка, ласка и енот. Животные одновременно и походили на тех, что существовали в моём мире, и нет: их шерсть светилась или искрилась, а то и была вообще необычного цвета.

— Приятного аппетита, — натянуто улыбнулся я и пошёл назад.

Будем надеяться, мой выход не походил на демонический. Хотя на спасителя я, наверное, тоже не тянул. Особенно выбивался из образа фартук с аляповатыми выцветшими ромашками, который выдала мне Аня.

— Постой-ка, пострел! — раздался с порога вместе с бряцаньем звонка,