Системный мехавод - Михаил Ежов

Обернувшись, я увидел, как порог зала переступает древняя старуха в длинной чёрной юбке и серой кофте. Платок был спущен с седых волос на плечи, в левой руке посетительница держала белую трость, а левой сжимала ладошку двенадцатилетнего белокурого пацана.

— Отведи меня, внучок, на свободное место, — проскрипела старуха. — Уж, наверное, найдётся для Зарины стульчик-то.

Я обвёл взглядом зал. Все места были заняты. Наверное, нужно сказать, что сесть некуда. Но едва я собрался открыть рот, как с ближайшего к старухе стула вскочил молодой парень.

— Садитесь на моё место, бабушка Зарина! — сказал он. — Я уже ухожу.

И направился ко мне, доставая кости, чтобы расплатиться.

— Вот спасибо! — проскрипела старуха. — Как славно, что есть ещё в мире добрые люди. Да, Сашенька? А тебе местечка не нашлось?

Она уселась на освободившийся стул и положила локоть на трость.

Остальные посетители с этого столика немедленно встали один за другим и потянулись ко мне, чтобы расплатиться за ужин. Похоже, соседство с Зариной их напрягало.

— Ну, так что, — после паузы произнесла старуха, поправляя свободной рукой платок. — Примет у меня кто-нибудь заказ? Или мне так и сидеть голодной?

В этот момент из-за занавески высунулась голова Алевтины.

Женщина мгновенно заметила старуху и изменилась в лице.

— А ты какого чёрта припёрлась⁈ — зло воскликнула она и, решительно откинув занавеску, вышла в зал, отряхивая испачканные мукой ладони друг о друга.

Глава 10

Старуха закудахтала и затряслась, как будто Алевтина сказала что-то смешное.

— Как это какого чёрта припёрлась? — проговорила она, передразнивая женщину. — Поесть пельмешек и на мальчонку вашего посмотреть. Говорят, он у вас красавец писаный. Как такое пропустить?

— Посмотреть⁈ — саркастически усмехнулась Алевтина. — Да ты никак глаза нашла, старая?

— Не для всего глаза нужны.

Посетители наблюдали за перепалкой, как за шоу, явно ожидая, что тётки сцепятся не на шутку. Я чувствовал, что дело к этому и идёт: Алевтина распалялась всё сильнее, особенно её злил спокойный тон старухи. Нужно было вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Что будете заказывать? — спросил я громко, подходя к столику и вставая так, чтобы оказаться между старухой и Алевтиной.

Теперь та не могла видеть собеседницу.

— Это ты спаситель? — спросила Зарина, пару секунд помолчав.

— Так говорят. Некоторые.

— О, я знаю, кто именно, — насмешливо покачала головой старуха. — У них мозги набекрень. У тебя тоже?

— Надеюсь, что нет. Вам зачитать меню?

— Не надо! — махнула рукой Зарина. — Что можно заказать в пельменной, кроме пельменей? Так ты себя спасителем не считаешь? — в её голосе словно прозвучал вызов.

Отрицать значило дать пищу для слухов, будто я демон, а согласиться… было просто глупо. Какой спаситель будет разносить пельмени в забегаловке?

— Ну, пока что я ещё никого не спас, — сказал я.

Мой ответ заставил старуху зайтись от хохота.

— Вижу, у тебя с головой всё в порядке, парень! — проговорила она, наконец, немного успокоившись. — Откуда ты взялся?

— Это тебя не касается! — запальчиво подала голос Алевтина.

— Ошибаешься, — спокойно сказала старуха. — Это касается нас всех. Тебе есть, что скрывать, парень? — добавила она.

— Нет, но меня ждут другие посетители, — ответил я. — Будете делать заказ?

— Не стану я тут ничего есть! — качнула головой Зарина. — Ещё не хватало, чтобы мне в тарелку плюнули! Я ведь даже не увижу, — она затряслась от каркающего смеха, а затем поднялась, опираясь на трость. — Идём, внучок. Нам тут не рады.

Взяв за руку мальчика, она направилась к двери.

— Как будто я стала бы тебе что-то готовить! — буркнула ей вслед Алевтина.

Это замечание старуха проигнорировала. На пороге она остановилась, повернулась вполоборота и сказала, обращаясь ко мне:

— Не связывайся с Симеоном, парень. Этот чудик тебя до добра не доведёт. Может, кое-кто и считает его учителем, но мужик этот себе на уме. Не так он прост, как хочет казаться.

Когда за ней закрылась дверь, Анина мать обвела яростным взглядом посетителей, словно предлагая им выступить в защиту убравшейся старухи, а затем резко повернулась и скрылась за занавеской.

Одна из девушек за угловым столиком подняла руку. У неё были короткие рыжие кудряшки и россыпь веснушек вокруг вздёрнутого носика.

— Можно мне ещё одну порцию? — проговорила она застенчиво.

— Конечно, — кивнул я. — Сейчас будет.

Так как больше никто желания сделать заказ не изъявил, я вернулся на кухню.

— Кто это такая? — спросил я, передав Ане, что нужна ещё порция.

— Зарина, — ответила девушка. — Наш артефактор. Большой человек в общине. Без неё никак. И сердечник, вынутый из отродья, очистить, и скрипт для меха написать, и контроллер сделать — всё к ней. Они с мамой в ссоре.

— Это ещё мягко сказано! — вставила Алевтина. — Ненавижу старую стерву! Жаль, отродье ей только в глаза ядом плюнуло, а не прикончило совсем!

— Что так? — поинтересовался я, принимаясь снова нарезать овощи.

— Сын её вместе с моим папой погиб, — сказала после короткой паузы Аня. — Вместе они были тогда. Зарина считает, что отец…

— Не был он виноват! — встряла Алевтина. — Зарины там не было, ничего она не знает! Просто глупости болтает, и нечего её слушать! Проклятая старая карга, так и удавила бы её собственными руками за поганый язык!

— А что с мамой мальчика? — спросил я.

— Померла в том году, — сказала Аня, принимаясь делать из теста кружки с помощью чашки. — Болела долго. Не смог Пахом её выходить. Хоть и старался очень. За это, кстати, Зарина и на него тоже взъелась. Ну, и потому что глаза ей не вернул. Она вообще много с кем в ссоре.

— Как она делает артефакты, если ничего не видит? — спросил я.

— Для этого глаза не нужны. А если для чего и нужны, внук ей помогает.

— Он тоже будет артефактором, когда подрастёт?

— Если бы! — усмехнулась Алевтина. — У мальчишки дар ловчего. Это ещё одна боль старой карги.

— Разве ловчие