Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

в покои королевы Каролины и её зал для аудиенций. Мебель из красного дерева, стены обтянуты темно-зелёным бархатом, что для меня выглядело слишком мрачно. По коридорам прошли до зала, где выставлены тридцать шесть картин с изображениями красавиц, написанных в основном Штилером, которые собирал Людвиг I.

Хельга рассказывала о каждой из женщин, чьи портреты висели в массивных резных позолоченных рамах. Называла имена, титулы аристократок, за кого та или иная дама вышла замуж, или умерла еще до свадьбы, или стала монахиней. А я вместо того, чтобы любоваться ими, вспоминал наш сон, где я видел Хельгу без одежды и сейчас мысленно раздевал ее, пытаясь понять, насколько мои фантазии совпали бы с реальностью. Видимо, мой взгляд стал беспокоить женщину, и она взглянула на меня с лёгким осуждением, мол, чем ты занимаешься. Я тут же сделал вид, что наслаждаюсь видом Лолы Монтес, любовницы Людвига I. Вспоминая портрет Параши Жемчуговой в усадьбе Шереметьевых. И тоже не смог понять, что эти аристократы нашли в подобных женщинах. Мне они совсем не казались такими уж восхитительно красивыми. И вообще портреты Штилера представлялись мне одинаковыми, будто бы я видел лишь изменённый тип одного и того же женского лица: немного оплывший овал, длинный нос, маленький ротик.

— Вам не нравится, Олег? — вопрос оказавшейся рядом Аллы заставил меня вздрогнуть.

— Ну почему же, нравится, — возразил я.

— У вас такой кислый вид, будто у вас плохо с желудком, — она улыбнулась. — Как можно скучать рядом с такими красавицами.

— Перед ними, Алла, у вас есть преимущество. Они все мертвы.

— Фу, Олег, как можно так говорить, — она шутливо надула губки. — Разве в этом главное?

Прогулявшись по всем залам, мы вновь вышли в парк. Хельга повела нас посмотреть павильоны. Вначале Амалиенбург, длинный одноэтажный охотничий домик в бело-розовой гамме, с окнами, разделёнными на мелкие квадратики. В центре — зал в серебристо-голубых тонах, где огромные зеркала делают небольшое пространство бесконечным. Стены у потолка украшены лепным и посеребрённым выпуклым декором, изображающим охотничьи и рыболовные трофеи, рыб, фазанов, фрукты, пальмовые ветви, цветы.

— Умели жить короли! — рядом с нами оказался вдруг Костя, как-то совершенно фамильярно обнял меня и Аллу одновременно за талию.

— Что, Костян, сам хочешь в таком жить? — поинтересовался я, брезгливо высвобождаясь из его цепких лап.

— Ну а чего? Были бы деньги и такое сделать можно. Только зачем? Слишком много всего тут. Я бы только кое-чего взял.

Он деловито оглядел стены, мебель, потолок, словно покупатель, который обдумывает, сколько это может стоить и как перетащить в свою норку.

Чтобы избавиться от взглядов этого проходимца, я вышел из павильона, вдохнуть свежего воздуха. И тут ощутил, что карман пиджака стал подозрительно тяжёлым. Сунул туда руку и вытащил на свет несколько монет, ослепительно вспыхнувших под солнцем золотым блеском. Ну, Костя, ну сукин сын. Зачем он сунул мне эти финтифлюшки? Что-то задумал, спекулянт хренов. Но я не стал возвращаться к Косте, спрашивать, а лишь дождался остальной группы, и мы направились к следующему павильону Баденбург.

На первом этаже располагались прихожая, кабинет, спальня, со стенами, отделанными обоями с картинками в китайском стиле. Парадный зал, богато украшенный лепниной и росписью на потолке. И самое главное — банный зал, отделанный мрамором, с фигурами нимф на потолке и сам бассейн, разумеется, пустой. Чем-то это все мне напомнило такой же бассейн в Биошок 2. Странное ощущение, словно я попал в игру. И золотые монеты — фишки здесь.

— Ничего себе, — присвистнул Костя, перегнувшись через изящные перила, взглянул в глубину бассейна. — Для бани я бы сделал не такой глубокий. А, как считаешь, Олег? — он бросил на меня заговорщицкий взгляд и подмигнул, словно своему подельнику.

— Для сауны хорошо, — ответил я.

И в сердце кольнуло острой болью, вспомнил, как мы плавали в таком с Мариной. Нет, не в таком, тот был гораздо меньше. Но зато заполненный водой.

Следующий павильон Пагоденбург казался совсем игрушечным, внутри оформленным в китайском стиле. На первом этаже комната в бело-голубой гамме, со стенами, отделанными керамической плиткой. Украшения в виде фресок, которые изображали азиатских божков. На верхнем этаже — кабинет, спальня, салон тоже в китайском стиле. И будуар с кушетками и камином.

Я уже начал уставать от всех этих бессмысленных хождений. И стало злить, что короли натыкали эти павильоны так далеко друг от друга, разделяя их сотнями метров газонов, по которым сейчас бродили казарки, щиплющие травку. Хотя спешить этим аристократам было некуда, поэтому они могли степенно прогуливаться, принимая солнечные ванны в этом парковом ансамбле, любуясь закатами.

Последним мы увидели Магдалененклаузе, стилизованный под руины старинной церкви.

— Давайте теперь передохнем в этом великолепном парке, — предложила Хельга. — И затем отправимся в музей карет, где вы сможете увидеть роскошные экипажи.

Я устроился на скамейке напротив пруда, откуда из центра бил фонтан, вытащил сэндвичи, начал уплетать, запивая из бутылки «Фанты». Рядом присела Алла, и я предложил ей присоединиться ко мне. Но она отказалась. На этой же скамейке приземлился руководитель группы, тяжело отдуваясь и обмахиваясь проспектом.

— Олег, вам не очень понравилась экскурсия, — сказала вдруг Алла. — Как будто вы здесь раньше были и вам совсем не в новинку.

— Мне больше нравится Петергоф, — объяснил я. — Здесь все выглядит по-немецки скучно, размаха не хватает. Красиво, но мелко. — И вообще я домой хочу, — я бросил кусочек булки казаркам, которые тут же слетелись сюда целой стаей, начали щипать.

— Нет-нет, птиц кормить нельзя, — рядом оказалась Хельга, погрозила шутливо мне пальчиком. — Иначе штраф.

— Не написано нигде, — смущённо пробормотал я.

Хельга села рядом, вызвав вспышку ревности в глазах Аллы. И я почему-то представил себя каким-нибудь германским аристократом, может быть, даже королём, возлежащим в будуаре на широченной кровати, а рядом эти две прекрасные женщины, обнажённые. И они ласкают меня, стараясь добиться только моего внимания.

И поймал себя на мысли, что думаю, как 16-летний подросток, у которого бушуют гормоны, рожу покрывают воспалённые прыщи, а по утрам случаются поллюции. И передёрнулся от отвращения.

Скамейка постепенно стала центром притяжения всей оставшейся группы. Пришёл импозантный мужчина с бородкой, который увещевал руководителя группы не пугать родиной, чувак, что напился в баре в