Возвращение Красной Звезды - Алексей Викторович Вязовский

— Да, он же языка почти не знает, куда ему новости на английском смотреть⁈ — с удовольствием вставляет свои пять копеек Саша.

— Помолчала бы лучше! — окрысился бывший, невольно привлекая к нам внимание гостей. Тон свой он уже не контролирует, как и громкость. Тут же в нашу сторону с разных концов зала устремляются несколько человек, среди которых вижу Альку, Сергея Сергеевича и посольское начальство. Но обозленный гаденыш этого пока не видит и продолжает нагло выступать — Стасик тогда вообще месяцами мать видеть не будет! Все, решено. Забираю его.

— Это почему? — невинно интересуюсь я — Разве Александра Владимировна не сказала тебе, что с ноября она заселяется в служебную квартиру и перевозит туда маму и сына? Просто летом наша студия была в процессе переезда в новое здание и заселяться в эту квартиру не имело никакого смысла. Да и ребенку летом лучше на море. Зато теперь они будут жить совсем близко от нашей студии. Прекрасный район, хорошая двухкомнатная квартира с мебелью, даже детский сад и школа рядом.

— А я считаю, что…

— Да кого волнует, что ты считаешь⁈ — я воткнул палец в галстук бывшего — Вывезти ребенка из СССР без согласия матери? В своем ли ты уме⁈

Парень открывает рот, но сказать ему нечего. Все заготовленные аргументы закончились. А надежда отобрать у Саши ребенка растаяла, как сон. Я насмешливо смотрю на урода, который, осознав полное поражение, заводится все больше. Ну же, давай, нападай на нас скорее…! Свидетели уже совсем близко, устрой, наконец, настоящий громкий скандал. Не мелочись.

И тут у парня срывает резьбу от злобы:

— Понятно все…! — на его смазливой роже расцветает похабная ухмылка — Спишь с этим малолетним щенком, да, Сашенька⁈ Меня захомутать не получилось, так ты решила дальше по жизни передком пробиваться? Работу и московскую прописку через койку получила? Всегда подозревал, что ты обычная шлюха.

Я ехидно улыбаюсь, отчего гаденыш впадает в недоумение. Но не надолго.

— Товарищи, все слышали, что сейчас сказал этот нехороший гражданин? — красавчик нервно оглядывается и спадает с лица: прямо за его спиной стоят Анатолий Михайлович Дюжев, Сергей Сергеевич и Александр Иванович, при виде которого гаденыш бледнеет как мел. Заметно, что его он боится больше, чем атташе по культуре. А уж как дышал, как дышал…!

Альдона одобрительно показывает мне большой палец и, наклонившись к уху Сашкиного бывшего, громко произносит

— Бу-у!!! — гаденыш подпрыгивает от неожиданности, а Алька издевательски машет ему рукой — Привет, Женек! Допрыгался все же, на статью себе решил заработать?

— Ка… какую статью?

— 129 УК РСФСР гласит — вежливо поясняю я и легко цитирую по памяти — «Публичное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, и подрывающих его репутацию». А поскольку речь идет о профессиональной репутации сотрудницы МВД, и оскорбление выражено в неприличной форме, через нецензурную брань, можно легко переквалифицировать обвинение с части 1-й ст. 129 УК на часть 2.

— Года два колонии общего режима, однако… — лыбится Алька — Поздравляю!

— Вы что, с ума сошли⁈ — приходит в себя возмущенный Евгений.

— Да, нет. Это ты, Мироев, забыл, где находишься — качает головой Александр Иванович — или думаешь, что тесть тебя снова защитит?

О как глазки заметались!

— Мы с вами не в Союзе, так что нечего мне здесь статьей грозить.

— Так ты ведь в декабре вроде как домой собрался? — усмехаюсь я — Вот в суде с тобой и встретимся. Но сначала, конечно, в МИДе на партсобрании. Приеду, не поленюсь лично заявление написать на имя Евгения Максимовича, с описанием скандала, который ты пытался устроить на ответственном мероприятии с участием членов американского Сената и Конгресса.

— … и представителей американских деловых кругов — мстительно добавляет Альдона.

— Что здесь происходит…? — к нашей группе неожиданно присоединяется незнакомка. Но «незнакомка» она, похоже, только для меня, поскольку все остальные ее прекрасно знают — Женя, ты можешь мне объяснить, что случилось⁈

Судя по требовательному тону, это хозяйка гаденыша явилась — сама госпожа Мироева. Ну, что сказать… лицо невзрачное, волосенки довольно жидкие. Но при этом дамочка умудряется выглядеть ухоженно, и одежда ее подобрана с большим вкусом. Да, и выдержка у нее на высоте — ей бы следователем в прокуратуре работать. То-то злобный песик сразу уши испуганно прижал и невинную морду состроил. Только поздно, дружок, ты уже успел прилюдно обгадиться!

— Дорогая, ничего не случилось. Мы просто поговорили с Сашей.

— О! — радостно скалюсь я — Так это ваш домашний питомец? А что же, гражданочка, вы его без поводка и намордника выгуливаете? Вы хоть знаете, что он на людей бросается и пытается их укусить⁈ Я надеюсь, хотя бы справка о прививке от бешенства у него есть? Не хотелось бы, знаете ли, потом лечиться!

— Простите его Виктор! Евгений иногда сам не понимает, что творит. Ему порой и бокала шампанского бывает много. Извините его еще раз! — она вежливо улыбается и, дернув за рукав, пытается увести своего «песика». Тот упирается, но стального взгляда женушки оказывается достаточно, чтобы гаденыш покорно пошел вслед за ней.

— Вот это я понимаю дрессировка! — задумчиво говорю я вслед удаляющейся паре. Внешне — мышь серая, а поди ж ты…

— С этим подлецом только так и нужно обращаться — усмехается Алька и разворачивается к Александре — Повезло тебе, Саш, что он тогда к Инке ушел! Ты бы не смогла его в узде держать, и он твою кровь до сих пор пил бы.

— Мироев и в посольстве частенько ведет себя вызывающе — говорит вдруг Александр Иванович — если бы не отец Инны, я бы его давно в Москву отправил.

— А это никогда не поздно сделать. Если не может человек в Вашингтоне работать, то поедет крутить баранку в какую-нибудь далекую африканскую страну — жестко говорит Сергей Сергеевич.

Уважаю полковника — наш человек! «Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита». А то этот ушлепок еще чего-нибудь здесь устроит, а оно нам надо?

— Вы, правда, хотите довести дело до конца? — спрашивает Анатолий Михайлович — Инне ведь тоже тогда придется с мужем уехать.

— Естественно! А вы думаете, что негодяй просто так распоясался? — удивляюсь я