Песнь Перна - Энн Маккефри

– Как – не сказка?

– А вот так! Слушай, ты узнаешь, если здешние ребятишки найдут кладку на берегу? Файры имеют обыкновение гнездиться на песчаных пляжах. Нам позарез нужны их яйца.

– Правда? Вообще-то, ящериц видели не мальчишки, а сын здешнего холдера, а он, похоже, не выдумщик. Я тогда не очень-то поверил, но он говорил, что застал как-то стаю у скал – их еще называют Драконьими камнями. Вон там, дальше по берегу. – Эльгион махнул рукой, указывая направление.

– Надо будет мне самому взглянуть. Видишь ли, Ф’нор, всадник коричневого Кант’а, был ранен. – Н’тон замялся. – В общем, он находился на излечении в Южном холде. И там нашел и запечатлел… – Н’тон сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, – …запечатлел королеву файров!

– Запечатлел? А я-то думал, что только драконы…

– Огненные ящерицы – вылитые драконы, только совсем маленькие.

– Но ведь это означает… – От неожиданности Эльгион совсем растерялся.

– Вот именно, – широко улыбаясь, подтвердил Н’тон. – И теперь каждому не терпится заполучить файра. Мне не очень-то верится, чтобы Янус позволил своим людям тратить время на поиски яиц файров. Но если ящериц видели поблизости, их гнезда могут обнаружиться в любой солнечной бухточке, где есть песчаный берег.

– Этой весной приливы так высоки, что почти все прибрежные бухты то и дело затопляет.

– Скверно. Попробуй все-таки отправить на поиски здешних мальчишек. Не думаю, чтобы они стали возражать.

– Конечно нет.

Внезапно арфист понял, что и Н’тон, взрослый отважный всадник, когда-то, как и сам Эльгион, мечтал о поимке огненной ящерицы.

– Предположим, мы нашли кладку. И что делать дальше?

– Как только найдете, – ответил Н’тон, – сразу же поднимите сигнальный флаг. Дозорный доложит в Вейр. А если прилив будет слишком высок, заберите яйца и держите в теплом песке или в нагретом мехе.

– Ты, кажется, сказал, что при Рождении их можно запечатлеть…

– Надеюсь, арфист, тебе повезет. Новорожденных нужно сразу накормить. Пихай в них все, что окажется под рукой, и при этом все время разговаривай с ними. Тогда ты их сможешь запечатлеть. Хотя ты ведь, наверное, присутствовал при Рождении? Значит, должен знать, что делать, принцип тот же.

– Надо же – огненные ящерицы… – Эльгион не мог опомниться от изумления.

– Только вот что, арфист: постарайся не запечатлеть их всех. Мне тоже нужен хотя бы один малыш.

– Чтобы другие завидовали?

– Нет, просто они очень забавные. Хотя, конечно, по уму им далеко до моего Лиот’а, – со снисходительной улыбкой ответил Н’тон, поглядывая на бронзового, который терся мордой о песок.

Снова поворачиваясь к Эльгиону, всадник заметил стайку ребятишек – они облепили мол, зачарованно глядя на огромного дракона.

– Думаю, недостатка в помощниках у тебя не будет.

– Кстати, о помощи, командир. У нас в Полукруглом потерялась девочка-подросток. Отправилась на болота в день последнего Падения, и с тех пор ее никто не видел.

Н’тон тихонько свистнул и сочувственно покачал головой.

– Я передам дозорным всадникам. Если у нее есть голова на плечах, то могла найти себе укрытие. Здешние скалы насквозь пронизаны ходами и пещерами. До каких мест дошли поисковые группы?

– В том-то все и дело, что никто не удосужился ее искать.

Н’тон нахмурился и бросил взгляд в ту сторону, где стоял морской холдер.

– Сколько лет девочке?

– Честно говоря, не знаю. По-моему, это его младшая дочь.

– Но ведь есть в жизни кое-что еще, кроме рыбы, – усмехнулся Н’тон.

– Мне тоже так казалось… раньше.

– Не стоит отчаиваться, Эльгион. Я позабочусь, чтобы тебя пригласили в Бенден на следующее Рождение.

– Буду очень благодарен.

– Я думаю!

Помахав рукой на прощание, Н’тон направился к бронзовому дракону. Эльгион смотрел ему вслед. На душе у него стало как-то спокойнее. К тому же будущее сулило приятные перемены в его однообразной жизни в Полукруглом.

Глава 7

Тот, кто хочет, —

Тот посмеет.

Кто рискнет —

Тот одолеет.

Тот, кто любит, —

Тот живет.

Прошло три дня, прежде чем Менолли отыскала подходящий камень, чтобы высечь огонь. Зато у нее было достаточно времени, чтобы насушить водорослей, насобирать сухих веточек сливы для растопки и даже соорудить маленький очаг у дальней стены пещеры, где была естественная вытяжка. Для постели она нарвала пышную копну душистой травы, а распустив шов мешка, получила одеяло. Правда, оно оказалось коротковато, приходилось сворачиваться клубочком, чтобы ноги не торчали наружу, но файры непременно желали спать рядом с ней и по ночам согревали девочку своим теплом.

А когда удалось разжечь огонь, стало и вовсе отлично! Менолли отыскала рощицу молодых деревьев кла, и хоть отвар коры получился горьковат, зато бодрил не хуже того, что подавали в Полукруглом. Потом она наведалась туда, где гончары холда брали глину для посуды, и скоро у нее появились чашки, миски и грубые горшки для хранения припасов – она обожгла посуду на огне костра. Замазала глиной отверстия пористого, пустого внутри камня – получился котел для воды. А в рыбе недостатка она не испытывала – все море было к ее услугам, так что питалась Менолли ничуть не хуже, если не лучше, чем в родном холде. Вот только без хлеба она скучала…

Менолли даже проложила себе тропу по обрывистому склону – выкопала углубления для ног, вбила опоры для рук, чтобы можно было безопасно подниматься и спускаться.

А главное – теперь у нее была компания! Вокруг постоянно вились девять огненных ящериц.

Наутро после своего ошеломляющего приключения Менолли, проснувшись, не могла ничего понять – со всех сторон на нее навалилось что-то теплое и мягкое. Не успела девочка по-настоящему испугаться, как файры поднялись в воздух, и она с новой силой ощутила их мысли: в них смешивались острый голод и любовь и нежность к ней, Менолли. Спеша помочь своим подопечным, она спустилась по коварному обрыву к морю и стала собирать морских звезд, которыми так и кишели мелкие лужи, оставленные отливом. Когда самой ей не удалось достать забившихся под камни моллюсков, она показала их ящерицам, и те пустили в ход свои длинные ловкие языки – дал знать о себе вековой инстинкт. Когда малыши наконец насытились, Менолли ощутила такую усталость, что не стала искать кремень, чтобы высечь огонь, а утолила голод сырой рыбой. Потом она вместе с файрами забралась обратно в пещеру и снова уснула.

Дни шли, и Менолли, подгоняемой аппетитом файров, приходилось уходить от пещеры все дальше – дальше, чем она решилась бы ради собственного пропитания. В результате