Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

что он добьется большего,

чем я.

Она держала в руках зачитанный журнал «Юность» с лицом девушки и стилизованными ветками-волосами. Это гравюра литовского художника-графика Стасиса Красаускаса стала эмблемой и символом юности в СССР — без кавычек. Он как раз стал выходить с 1955 года и почти мгновенно завоевал бешеную популярность у советских читателей, особенно у молодежи.

— Ведь это о всех нас сказано, ребята! — воскликнула Света.

— А мне кажется, это — про столкновение старого и нового, о новых возможностях, которых раньше у наших родителей, например, не было, — веско ответил студент-второкурсник Костя.

Он в компании считался лидером и подчеркивал свое независимое мнение по любому вопросу.

— А что может сказать по поводу этого стихотворения новый в нашей компании человек?.. — кокетливо прищурилась Кира и посмотрела на Влада.

— Да, красиво! Но мне больше нравится другое произведение Евтушенко, — заметил молодой человек.

— Да, и какое же? — оживилась Света.

— Злость! Добро должно быть с кулаками, — пожал плечами будущий убийца Хрущева и начал декламировать по памяти:

Мне говорят,

качая головой:

'Ты подобрел бы.

Ты какой-то злой'.

Я добрый был.

Недолго это было.

Меня ломала жизнь

и в зубы била.

Я жил

подобно глупому щенку.

Ударят —

вновь я подставлял щеку.

Хвост благодушья,

чтобы злей я был,

одним ударом

кто-то отрубил!

И я вам расскажу сейчас

о злости,

о злости той,

с которой ходят в гости,

и разговоры

чинные ведут,

и щипчиками

сахар в чай кладут.

Когда вы предлагаете

мне чаю,

я не скучаю —

я вас изучаю,

из блюдечка

я чай смиренно пью

и, когти пряча,

руку подаю.

И я вам расскажу еще

о злости…

Когда перед собраньем шепчут:

'Бросьте!..

Вы молодой,

и лучше вы пишите,

а в драку лезть

покамест не спешите', —

то я не уступаю

ни черта!

Быть злым к неправде —

это доброта.

Предупреждаю вас:

я не излился.

И знайте —

я надолго разозлился.

И нету во мне

робости былой.

И —

интересно жить,

когда ты злой![1]

— Интересно! То есть по-твоему, Влад, жить нужно со злостью?

— Из всех философов мне ближе всего Фридрих Ницше — с его культом не просто силы, но именно насилия и бескомпромиссной борьбы!.. — несколько запальчиво ответил будущий убийца Хрущева.

— Ребята, предлагаю скинуться на пару бутылок вина и продолжить литературные чтения у кого-нибудь из нас дома! — предложил Толик.

— Можно пойти ко мне, — согласилась Света. — Отец уехал в командировку по снабжению, а мама дежурит в сутках на теплоэлектроцентрали. Она же у меня инженер-энергетик.

— Ну, тогда — пошли!

* * *

Обычная двухкомнатная квартира в трехэтажном послевоенном доме с выступающими фронтонами, аккуратными балконами и островерхой крышей была обставлена со вкусом. Удобная мебель, огромный сервант с хрусталем и телевизор на тумбочке в зале говорили о семейном достатке. Действительно, в те годы занимать ответственный пост инженера было и престижно, и денежно. После войны в Советском Союзе квалифицированных кадров с высшим образованием очень не хватало. Отец — ответственный по снабжению, мама — инженер-энергетик, так что семья Светы жила в хорошем советском достатке.

От взгляда нового знакомого не укрылось, что Света достала ключ от квартиры не из сумочки, а из-под коврика у двери.

— Постоянно боюсь потерять, потому и не беру ключ с собой, — смущенно пояснила девушка.

Молодые люди расположились на раскладном диване и креслах. На стол выставили три бутылки вина, Света на правах хозяйки приготовила бутерброды и нарезала фрукты. Расслабившись дома, она распустила прическу, и ее волосы пшеничными волнами рассыпались по плечам. Поставили пластинку на проигрывателе с модным заграничным джазом, разлили темно-рубиновое вино по бокалам.

— Первый тост — за хозяйку этих чудных апартаментов! — провозгласил с бокалом вина Костя.

Света благосклонно приняла его импровизацию. Было видно, что парень и девушка нравятся друг другу. Кира, поправив свою прическу а-ля Мерилин Монро, вовсю кокетничала с Толиком. А вот Влад решил, что называется, приударить за строгой Танечкой. В общем, вечер удался! Говорили о поэзии и науке, спорили о физике и лирике, рассуждали о будущем. В этих по-юношески жарких спорах Влад из Москвы XXI века сразу же занял позицию скептика: оно и понятно с его «послезнанием» практически всех исторических событий в СССР — аж до конца, до августа 1991 года и октября 1993-го… Однако будущий убийца Хрущева не спешил шокировать молодых людей 1955 года собственным «послезнанием», но фразы, которые изредка бросал Влад — редко, но метко, находили отклик и становились поводом к очередной оживленной дискуссии.

— Ребята, а вам не кажется, что вы слишком уж хотите походить на взрослых — таковыми, по сути, еще не являясь?.. — ввернул Влад очередную каверзную фразу.

За разговорами они уже допивали вторую бутылку вина, и напиток ударил немного по юным неокрепшим мозгам. Что ж, так оно и было, а «убийца Хрущева» из Москвы XXI века и не собирался сглаживать углы. Ведь он считал себя исключительным, едва ли не избранным…

— Мы и есть взрослые!.. — немного резче, чем следовало, ответил студент-второкурсник Костя.

— Да неужели⁈ Вот вы обсуждаете ближайшие перспективы покорения космоса, торжество науки, но ведь это же ничего ровным счетом не решает. Знание само по себе не сделает человека счастливым…

— Ну, уж нет — наша советская наука ведет человека в светлое будущее! Мы работаем не для конкретного буржуазного индивидуума, а для всего Человечества! — запальчиво перебила строгая Татьяна.

— Эх, Танюша, счастливым человека делает только другой человек — или несчастным.

Влад неожиданно сильно привлек девушку к себе, ощущая, как трепещет под пальцами юное тело и поцеловал ее в губы. Пощечина от девушки хлопнула резко, как выстрел из пистолета. Собственно, и в Москве XXI века подобное обхождение с дамой вытерпела бы далеко не каждая. Что уж говорить о 1955 годе — здешние красавицы отличались исключительным чувством собственного достоинства и воспитаны были более консервативно.

— Слушай, ты — ницшеанец несчастный, а ну давай — проваливай отсюда! — Костя сжал кулаки.

— Э, ребята, да вы чего, я ж пошутил… Ну, давайте выпьем мировую, и я извиняюсь перед Татьяной, — попытался было «включить заднюю» Влад.

Собственно, будущий убийца Хрущева отличался довольно крепким телосложением, занимался каратэ. Но вот против двоих таких же крепких парней в драке не выстоял бы. К тому же он сам оказался неправ со своей «насмешливо-ницшеанской» позицией превосходства.

— Ну, хорошо, я уйду… Всем привет! — Влад демонстративно хлопнул дверью.

* * *

Вот, черт! А как хорошо все начиналось!.. Владислав