Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

но не понимал ни слова. А когда она опустилась на колени рядом, явно намереваясь заняться мной, я остановил её и указал на Кочеткова. На мне-то всё заживёт. А вот его осмотреть действительно необходимо.

Поначалу Лукошкина не хотела уступать и отходить от меня. Однако возникший чуть позади Цепков каким-то образом сумел её убедить.

Постепенно вокруг нас собиралось всё больше людей. Многие зажимали рты, отворачивались от окровавленных тел и вообще не рисковали приближаться. Но находились и более стойкие, кто не бледнел при виде крови. Таких Людмила брала в оборот и приспосабливала к оказанию первой помощи. Немалый вклад внесли и водители пострадавших машин, поделившись содержимым автомобильных аптечек.

Они ещё не знают, что такое акустический удар банши. Поэтому пытаются что-то сделать.

Печально, но в нашем деле редко когда удаётся обойтись без жертв. По своему богатому опыту могу сказать, что это исключительные случаи…

* * *

Разбор полётов за нашу самодеятельность Радецкая устроила в тот же день. Уж не знаю, в каком содержании она получила информацию о происшествии с Бройтманом, но такой злой я ещё ни разу её не видел. Она рвала и метала, распекая меня и обоих моих пособников — Пашу и Андрюху. Кочетков, наверное, даже рад был, что слух к нему пока не вернулся в полной мере.

Матвею, кстати, посчастливилось избежать попадания в нашу расстрельную команду. Потому что он, в отличие от некого кривоносого товарища, сделал всё строго в соответствии с планом. Рассадил ресторанное окно, закинул дымовуху и, не оглядываясь, умчался вдаль. А мы, не будучи совсем уж идиотами, подставлять товарища не стали. Для этого даже сговариваться не пришлось.

Поэтому гнев Инессы Романовны мы стойко сносили всего втроём. И каких только обвинений в наш адрес не звучало. Нас едва ли не предателями заклеймили, которые не просто сливали информацию на сторону, а буквально продались конкурентам.

И это Радецая ещё сдерживалась. По глазам видел — ей хотелось сказать гораздо больше, хотя она и так периодически срывалась на угрозы. Но всё же некую черту, за которой слова перестают быть просто словами, пока не переступала. То ли собиралась выслушать и наши оправдания, прежде чем принимать окончательное решение, то ли меня опасалась.

Хотя, если начистоту, то за нами действительно тянулся внушительный список косяков. Ведь мы не только ухлопали её заместителя, из-за нас пострадало ещё и двадцать восемь человек. Из них больше десятка погибших. Так что мы и без этого разноса понимали, что дела наши плохи.

Отчасти потому мои товарищи слушали эмоциональный монолог президента «Оптимы», понурив головы, и боялись при этом не то что оправдываться, а даже взгляд поднимать на неё. Я тоже поначалу не собирался выделяться и ждал, пока Радецкая выдохнется. Однако этот момент всё никак не наступал.

В конце концов, я не выдержал. Когда Инесса Романовна сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, я выпалил:

— Бройтман был одержимым.

Глава корпорации замерла с отвалившейся челюстью, но довольно быстро её захлопнула. Она задумчиво обошла свой кабинет, а затем почти спокойно уселась в кресло.

— Почему мне сообщают об этом последней?

— Потому что мы сами до конца не были уверены, — не моргнув глазом соврал я. — Не знаю, какие сведения вам предоставили, но ваш горячо любимый Владимир Львович оказался долбанным акустиком. Именно он съехал с катушек и устроил эту бойню в центре города. У нас не оставалось другого выхода, кроме как грохнуть его.

— Почему вы не воспользовались своими… способностями? — впилась в меня колючим взглядом Радецкая.

— Не было возможности. Я вообще не ожидал, что демон внутри Бройтмана так взбеленится. Он едва увидел меня в туалете ресторана, так сразу же накинулся. Пришлось спешно импровизировать, чтобы свести к минимуму потери среди гражданского населения…

Я изложил Инессе Романовне свою версию произошедшего, бессовестно мешая правду с ложью. Нагло подтасовывал факты, меняя хронологию некоторых событий. Согласно моей легенде, мы подозревали заместителя Радецкой в связях с одержимыми, но самого таковым не считали. И целью моего визита в заведение, где у Бройтмана проходила некая встреча, была простая проверка.

Естественно, я заверил главу «Оптимы», что доложил бы ей обо всём незамедлительно, как только б обзавёлся хоть какими-нибудь доказательствами или зацепками. И, похоже, Инесса Романовна поверила в моё враньё. Гордиться этим поступком, конечно, я не стану, но, кажется, гроза миновала.

— Ваш рассказ, Пётр Евгеньевич, вкупе с историей Виктора Грошева, натолкнул меня на кое-какую мысль, — призналась Радецкая. — Не возражаете, если я приглашу ещё кое-кого?

— Да пожалуйста, — безразлично дёрнул я плечом, хотя внутренне напрягся.

А ну как она раскусила меня?

Удовлетворённо кивнув, президент корпорации кому-то позвонила и ультимативным тоном потребовала прибыть в штаб-квартиру. И видит бог, я меньше бы удивился, заявись сюда сам Папа Римский. Но порог кабинета переступил Лебедович собственной персоной.

Хм-м… как странно. Раньше Инесса Романова никогда не рисковала меня с ним сводить, опасаясь конфликта на почве истории с кончиной матери Бургова. Интересно, что же заставило её нарушить это неписаное правило?

Прямо-таки сгораю от любопытства…

Глава 11

Чего у Лебедовича было не отнять, так это умения прикинуться кроткой овечкой в присутствии начальства. Он вежливо поздоровался с каждым из нашей пропахшей химическим дымом и кровью троицы. Хотя было заметно, что моё общество доставляет ему, мягко говоря, дискомфорт.

Я, пускай, с ним не успел нигде цепануться. Но исходя из рассказов Палыча, земля ему пухом, Лебедович был тем ещё заносчивым кренделем.

Впрочем, это может он перед Радецкой из себя пай-мальчика изображал. Всё-таки следствие по иммурастину, где он оставался главным фигурантом, не прекращалось. И пускай сам Сергей Наумович тоже наверняка был человеком не бедным, но без финансовой поддержки корпорации его шансы загреметь за решётку сильно возрастали.

Поэтому Лебедович имел достаточно мотивации, чтобы стелился перед новой хозяйкой шёлковым ковриком.

— Спасибо, что приехали так быстро, Сергей Наумович, — поблагодарила его Инесса Романовна. — Извините, что пришлось вызвать вас во внеурочное время, но у нас тут кое-что случилось. Скажите, как дела у вашего сына?

— А… кхм… пока без изменений, — растерялся на мгновение заместитель.

— Вы поддерживаете с ним связь?

— Стараюсь, но он не очень охотно идёт на контакт, — покосился на нас с парнями Лебедович, явно не горя желанием обсуждать свои семейные дела в нашем присутствии.

— Сын Сергея Наумовича последние три года занимал должность руководителя научно-экспериментального комплекса и вёл разработки, в том числе, и в области биотехнологий, — пояснила для меня Радецкая. — Но потом по неизвестной причине инициировал