Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

этого вы предпочитаете старательно заметать весь сор под коврик, рисовать красивые доклады и делать вид, что в городе ничего не происходит! А между тем, моя жизнь продолжает находиться под угрозой!

Инесса Романовна обрушилась на Щукина с яростью шторма. Она вколачивала слова как гвозди и бесстрашно швыряла ему в лицо жёсткие обвинения, за которые любого другого вышвырнули бы из генеральского кабинета в мгновение ока.

Однако сила её позиции крылась в том, что по существу Фёдору Харитоновичу возражать было нечем. Хуже того, он даже не имел уверенности, что найдет поддержку в верхах. Ведь тот же Бородин, министр МВД, отзывался не менее критично о сложившейся ситуации. И когда до него дойдут известия о вчерашнем происшествии… Ох, что начнётся…

— Но даже в такой обстановке, глубокоуважаемый товарищ генерал-лейтенант, вы продолжаете упорствовать и отказываетесь от предложенной помощи… — голос Радецкой вдруг сделался тихим и обманчиво вкрадчивым. — Сотрудник ваших органов, едва не пустивший мне пулю в лоб, продолжает находиться в СИЗО. Суды по его делу бесконечно откладываются, поскольку никому не хватает духу признать, что положения уголовного кодекса не регулируют вопросы одержимости. И даже вы, товарищ генерал-лейтенант, не собираетесь ему помогать, хотя знаете о новой аномальной угрозе. Вам всем было бы проще закрыть этого человека на десять лет за решёткой, лишь бы только не разбираться во всей этой чертовщине. Вы боитесь огласки, и потому моё прибытие вас так переполошило. Вы опасаетесь слухов, которые неизбежно поползут.

Инесса Романовна сделала небольшую паузу, наслаждаясь реакцией собеседника на её речь.

— Так вот, товарищ генерал-лейтенант, если у вас не хватает духу объявить обществу, что творится вокруг, то я сделаю это сама, — подошла она к завершающей части своего выступления. — На балансе моей корпорации находятся тысячи билбордов, рекламных поверхностей и цифровых экранов по всей стране. Наш брендированный автопарк насчитывает около двадцати тысяч транспортных средств разного тоннажа. И поверьте, ради спасения своей жизни, я обязательно размещу нужную информацию на каждом из них. В довесок к этому, в нашей базе прямой СМС-рассылки включены десятки миллионов подписчиков. Вы понимаете, к чему я клоню, или мне намекнуть ещё прозрачней?

— Я вас услышал, — убийственно зыркнул на визитёршу Щукин.

— Отлично. Тогда дам вам время на размышления. Если вы больше ничего не хотите мне сказать, то я, пожалуй, пойду. Всего вам доброго, товарищ генерал-лейтенант.

Офицер пробурчал что-то нечленораздельное, и вся многочисленная свита Радецкой организованно покинула кабинет вслед за ней.

Уже в коридоре, когда они подходили к лестнице, Инесса Романовна покосилась на своего спутника и заметила, что с его лица не сходит кривая ухмылка.

— Редко можно увидеть вас улыбающимся, Пётр Евгеньевич, — добродушно фыркнула президент «Оптимы».

— Просто не думал, что вы так лихо заткнёте Щукина за пояс, — усмехнулся Бугров. — Эту обалдевшую физиономию надо было сфотать.

— Поиск слабых мест у оппонента — основа любых переговоров, — со скучающим видом пояснила Радецкая. — Но не это для нас главное. Куда важнее, что вы сидели прямо перед генералом, а он даже не заикнулся о вашей роли во вчерашнем инциденте с Бройтманом. Думаю, нам удалось донести до руководства МВД, что любые претензии в ваш адрес чреваты для них серьёзными последствиями. Теперь мяч на их стороне. Посмотрим, чем ответят наши доблестные правоохранители…

Глава 12

— Ну что, на сегодня закончим, отлично потрудились, — объявил я.

Взмыленные парни, услыхав мою команду, сразу же бессильно опали на маты, тяжело дыша.

— Вова, потом отдельно с Семёном поработайте над сваливанием и сломом по нижнему уровню, — раздавал я ценные указания. — Оба слишком долго думаете перед атакой. Вас любой одержимый за это время самих в узел завяжет. Слава, а ты сброс с опоры и скрутку до ума доведи. Ещё на прошлой неделе тебе об этом говорил. Пока свободны.

Бойцы посмотрели мне вслед с плохо скрытой завистью. Ведь в отличие от них, я даже испариной не покрылся, хотя отпахал на тренировке ничуть не меньше, чем они. Скорее даже больше — успел схватиться по очереди со всеми подопечными, да так, что каждому дыхалочку сбил.

Трансформация моего тела не останавливалась… Уже сейчас без всякой энергии Бездны я превосхожу силой и выносливостью любого человека. А что меня ждёт в дальнейшем, и думать страшно. Теперь приходится ногти обгрызать бокорезом, а затем напильником шлифовать. Скоро, боюсь, нужда заставит болгаркой обтачивать…

— Мороз, можем поговорить? — догнал меня Андрей, почему-то нервно оглядываясь на остальных товарищей.

— Без проблем. Что сказать хочешь?

— Слушай, такое дело… я… кхм… мне… в общем…

Цепков мялся, не зная, как подступиться к волнующей его теме. А я терпеливо ждал, пока он соберётся с мыслями.

— Короче, я соскочить хочу, — выпалил он.

— Куда или откуда?

— Блин, Мороз, не прикалывайся, я серьёзно, — насупился парень, смущённо шмыгая кривым носом. — Понимаешь, мне всего двадцать три. Мать с отцом ждут, что я им внуков наделаю, а я тут… ну ты сам знаешь, чем занимаюсь. Ну не для меня это! Мертвецы ходячие, Бездна, демоны… Глаза закрываю, и вижу всю эту дичь. Она со мной просто всегда! Я спать укладываюсь — мерзость тут как тут. Просыпаюсь — первые мысли об этом. Вилкой в тарелке ковыряюсь, а чудится, будто окровавленные тела переворачиваю…

Я молча покивал. В принципе, мне не трудно представить, о чём Андрей думает. Нашу работу не всякий выдержит. Но всё равно жалко. Хорошего бойца теряет наш отряд. Впрочем, оно может и к лучшему. Дольше проживёт, если, конечно, сам себя не доконает…

— Понимаешь, Мороз, я не хочу закончить как… как Макс, земля ему пухом, — дальше развивал свою мысль Цепков. — Я должен после себя оставить хоть что-нибудь. Семью завести, род продолжить. Да и стариков своих огорчать не хочу. Если со мной случится чего, то родители просто с ума от горя сойдут. У бати и так с сердцем плохо…

— Не надо передо мной оправдываться, Андрей, я не буду осуждать, — прервал я сбивчивую речь собеседника. — Это твой выбор, и за него никто тебя упрекать не станет. Если чувствуешь, что не вывозишь, то действительно лучше завязать, пока не сломался.

Парень отчего-то залился краской, будто я его застыдил и обвинил в трусости. Но в моих словах, естественно, никакого подобного двойного дна не крылось.

— Ты не думай, я не испугался, — мрачно буркнул Андрюха. — Просто… ну… понимаешь, когда Бройтман столько народу положил, стало как-то… блин, не знаю… не по себе что ли. Мы когда пострадавшим помогали, я первым на бок перевернул совсем молодого пацана. Младше,