Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

— Я тоже надеюсь на это, Иван Макарович, — ответил Рябинин и вместе с Василием направился к ожидавшему их извозчику Грине.

Воронов махнул рукой, и другая свободная пролётка, стоявшая рядом, подкатила к начальнику сыскного отделения.

— В сыск, — коротко сказал он и, удобно устроившись в экипаже, прикрыл глаза.

Пролётка с Рябининым и Белозёровым катила по мостовой, мерно стуча колёсами по брусчатке.

— Займёшься делом штабс‑капитана? — спросил Рябинин, когда они уже подъезжали к окружному суду.

— Да. По Орлову и Костину я пока ничего сделать не могу, — вздохнул Василий. — Посмотрим, что выйдет по отставнику.

Пролётка остановилась возле входа в суд, Рябинин расплатился, и они направились в кабинет, каждый думая о своём.

В кабинете стояла гнетущая тишина, нарушаемая шелестом бумаг. Рябинин занимался своими делами, а Василий листал дело Николая Ильича Воронова, отставного штабс‑капитана, убитого в июне.

«Маленькая квартира на Пречистенке, на четвёртом этаже доходного дома. Тело на полу возле небольшого стола», — Василий бегло читал протокол осмотра места происшествия. — «Следов взлома двери не обнаружено… В квартире полный беспорядок, явно что‑то искали…»

Василий отложил протокол осмотра и посмотрел на снимки: квартира, тело, рана, запечатлённая с близкого расстояния. Этот снимок Василий изучал дольше. Потом перешёл к заключению судебного врача: «Удар в лёгкое, смерть не мгновенная; на руках и теле при осмотре видны гематомы, предположительно перед смертью жертву избивали. Орудие убийства — тонкий узкий клинок».

Василий хмыкнул: «Как это дело вообще затесалось в эту стопку? Кто‑то опять просто решил спихнуть дело по принципу узкого клинка?»

Белозёров продолжил листать исписанные листы дела. Схема квартиры: план комнат, отмечены места, где лежали вещи, где нашли тело и осколок. Протоколы допросов Василий глянул лишь мельком — ничего интересного. Слышали разговоры, шум; кто‑то видел выходящего из квартиры мужчину, лица не видел, как был одет — не запомнил.

Дальше шла опись вещей: личные документы, несколько писем, несколько фотографий, простой портсигар. Справка о статусе: отставной штабс‑капитан, пенсия, конфликтов с соседями не имел, долгов нет. Возраст — пятьдесят пять лет.

Улики: возле тела обнаружен маленький осколок стекла, предположительно от флакона.

Белозёров встал и направился к шкафу, где Рябинин хранил улики по незакрытым делам. Нашёл коробку с пометкой «Дело отставного штабс‑капитана Николая Ильича Воронова» и достал оттуда бумажный пакетик с осколком стекла.

— Аристарх Платонович, — Василий нарушил тишину, стоявшую в кабинете, и посмотрел на Рябинина.

— Слушаю, — судебный следователь оторвался от бумаг и поднял глаза.

— У меня два вопроса. Первый: можем мы вызвать сюда ювелира и показать ему осколок стекла? — спросил Белозёров.

— Хм… Можем. У нас даже есть хороший ювелир, который иногда помогает нам. А второй вопрос? — поинтересовался Рябинин.

— Где служил отставной штабс‑капитан? — ответил Василий.

— Не знаю. В деле этого нет, а я не выяснял. Но могу отправить запрос, — кивнул Аристарх Платонович, делая себе пометку. — Это всё?

— Пока да, хотя… — Белозёров вздохнул. — Кто работал над делом из сыскного отделения?

Рябинин открыл свои записи, полистал и усмехнулся:

— Егор Порфирьевич. Я так понимаю, ты нашёл кучу недоработок?

Белозёров кивнул:

— Только не надо на Ивана Макаровича ругаться.

Рябинин рассмеялся:

— Мы с ним всё решили. Так что не буду, но ему об этом деле сообщу. Пусть сам там у себя разбирается.

— Спасибо, Аристарх Платонович, — Белозёров убрал улику на место и вернулся к столу.

— Сейчас напишу записку с адресом, сходишь к ювелиру. Может, он сейчас сможет подойти — тут рядом, — произнёс Рябинин, взяв чистый лист бумаги.

Через несколько минут Белозёров вышел из здания окружного суда. Василий Игнатьевич, не торопясь, шёл по улице, смотря по сторонам, купил себе по дороге пирожок с капустой и мясом, быстро съел и вошёл внутрь хорошо освещённой ювелирной лавки.

— Добрый день, — произнёс Василий, подойдя к прилавку, за которым сидел мужчина лет пятидесяти.

— И вам не хворать, — ответил мужчина, лишь на мгновение посмотрев на Василия.

— Мне нужен ювелир, — Белозёров внимательно смотрел на мужчину.

— Мы ничего не покупаем, — буркнул тот, даже не подняв взгляд и продолжая рассматривать какую‑то драгоценность за прилавком.

— Меня прислал Аристарх Платонович. Вот записка от него, — Василий протянул сложенный лист бумаги, который ему вручил Рябинин.

Лицо ювелира сразу изменилось: он поднял взгляд и улыбнулся.

— С этого и надо было начинать, молодой человек, — он протянул руку и забрал у Василия листок. Быстро развернул, прочитал, кивнул и крикнул:

— Моня!

Из соседней комнаты сразу вылетел молодой парень лет двадцати.

— Моня, я к Аристарху Платоновичу. Никому ничего не продавай и тем более не покупай. Пусть все меня ждут, — строгим голосом сказал ювелир.

Моня молча кивнул и сел на место ювелира.

Глава 11

Через двадцать минут Белозёров и ювелир вошли в кабинет судебного следователя Рябинина.

— Доброго дня, Аристарх Платонович, — мужчина слегка поклонился.

— И вам доброго дня, Арон Абрамович, — кивнул Рябинин и встал из‑за стола. — Василий, освободи место на своём столе.

Рябинин пошёл к шкафу с уликами, а Белозёров стал освобождать место на столе, складывая дела в аккуратную стопку с краю.

— Благодарю вас, молодой человек, — ювелир сел на стул за столом и взял бумажный пакетик из рук Аристарха Платоновича.

Заглянув внутрь, он достал из кармана небольшой пинцет с мягкими накладками и ловко подцепил осколок стекла.

— И что вы от меня желаете, Аристарх Платонович? — спросил Арон Абрамович, рассматривая осколок внимательным взглядом.

— Скажите, Арон Абрамович, это обычное стекло? Может, от какого‑то пузырька? — спросил Рябинин. — А то Василий, увидев его, решил, что на него должен посмотреть ювелир.

— Обычное стекло? — ювелир удивлённо посмотрел на Рябинина. — Аристарх Платонович, не в обиду вам будет сказано, но молодой человек прав. Неравномерная толщина стекла явно указывает на ручную работу. А цвет… — ювелир покрутил осколок. — Не просто зелёный, а с переливами. Посмотрите, как играет на солнечном свету. Так что это не ширпотреб и не от пузырька для лекарств.

Ювелир задумался, покрутил стекло и снова заговорил:

— Могу с уверенностью сказать, что данное стекло в Мурано делали. Техника миллефиори.

— Венецианское стекло? — уточнил Рябинин.

— Или муранское. Кому как нравится,