Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

class="p1">— Хорошо, заодно тогда заберёшь у него заключение и привезёшь в сыскное отделение. Я с утра туда поеду, — Рябинин тоже согласился. — А сейчас по домам. Небо тучами затянуло. Вообще ничего не видно, — судебный следователь глянул вверх.

В семь утра Василий зашёл в полицейский участок и направился в прозекторскую.

— Доброе утро, Семён Лукич, — поздоровался Василий, как только вошёл.

— А, младший агент Белозёров. Поздравляю, Василий, — судебный врач Тулин улыбнулся. — Я ждал тебя. Аркадий Ильич предупредил, что ты будешь присутствовать. Заметил что‑то интересное?

Судебный врач встал из‑за стола и направился к столу, где лежало тело девушки, накрытое белой простынёй.

— Не смог сразу определить причину смерти, Семён Лукич. Но то, что она попала в воду уже мёртвой, это точно. И время смерти я поставил — три‑четыре часа до того, как её обнаружили, — ответил Белозёров и тоже приблизился к столу.

Судебный врач откинул простыню:

— Василий, бери бумагу, будешь записывать, раз пришёл.

Белозёров молча сходил к рабочему столу Тулина, взял бумагу с планшетом и карандаш.

— Итак, — начал Семён Лукич осмотр тела, — девушка примерно двадцати пяти — двадцати семи лет. Судя по одежде и её качеству, скорее из купеческой семьи. Время смерти… — судебный врач внимательно осмотрел трупные пятна, проверил мышцы на трупное окоченение, осмотрел глаза. Потом достал из кармашка часы и, щёлкнув крышкой, произнёс:

— Время смерти — примерно одиннадцать‑двенадцать часов назад. Значит, она была убита между восемнадцатью и девятнадцатью часами вчерашнего дня. Во сколько ты её осматривал, Василий?

— Точно не знаю, около десяти вечера, — ответил Белозёров.

— Значит, время смерти ты определил правильно. Вода могла сбить с толку, но ты всё правильно определил, — похвалил старый врач. — Подай ножницы. Разрежем платье и осмотрим тело более детально. Потом сделаем вскрытие.

Белозёров помог разрезать платье и снова взял планшет.

— Множественные гематомы на внутренней стороне бёдер. Перед смертью жертва подвергалась насилию, — продолжал судебный врач, осматривая тело. — Гематомы на руках и по всему телу. Девушка активно сопротивлялась. Так… — врач посмотрел на тёмную полосу на шее. — Это не удавка, и полоса появилась, когда жертва уже была мертва.

— Я думаю, с неё сдёрнули нательный крест, когда бросали в воду. И это след от верёвочки или цепочки, — вставил Белозёров.

— Да, Василий, полностью с тобой согласен, — произнёс Семён Лукич и взял в руки скальпель.

Приступив к вскрытию тела, он внимательно осмотрел лёгкие.

— Воды в лёгких нет. По всем признакам, её удушили. А потом уже скинули в воду. Вот смотри, — врач показал Василию небольшие гематомы возле рта и носа жертвы. — Ей зажали рот и нос и держали до тех пор, пока она не задохнулась.

— Спасибо, Семён Лукич. Выходит, над девушкой надругались, потом удушили и скинули в воду, — уточнил Белозёров.

— Всё верно, Василий, — судебный врач забрал у него планшет и пошёл к своему рабочему столу. — Сейчас напишу заключение и отдам тебе копию.

Белозёров накрыл тело простынёй и сел возле рабочего стола Тулина на свободный стул.

Через несколько минут послышались шаги, и по лестнице стал спускаться Горюнов.

— Семён Лукич, — начальник полицейского участка направился к столу. Кивнув Василию, он посмотрел на судебного врача: — Вы завершили осмотр?

— Да, Аркадий Ильич. А что случилось? — судебный врач перестал писать заключение и посмотрел на Горюнова.

— Надо провести опознание. Несколько минут назад ко мне в кабинет ворвался купец Протасов, требует найти его дочь, которая пропала, — ответил Горюнов. — Я уже отправил за Аристархом Платоновичем в сыскное отделение. Он вчера говорил, что там будет. Как приедет, проведём опознание.

Горюнов подошёл к столу и снял простыню с тела.

— Семён Лукич, можете девушку в порядок привести? Если это дочь Протасова, то лучше, чтобы он не видел места вскрытия, — попросил Аркадий Ильич.

— Хорошо, сейчас допишу и зашью, — ответил судебный врач, продолжив писать заключение.

— Василий, ты здесь будешь? — уточнил Горюнов.

— Да, дождусь вас здесь. Посмотрим, что купец скажет, — Белозёров посмотрел на Горюнова.

Начальник полицейского участка кивнул и стал подниматься по лестнице.

Через полчаса в прозекторскую спустились Горюнов, Рябинин, Румянцев, Мохов, двое понятых и купец Протасов.

Белозёров и судебный врач отошли от стола с телом, освобождая место.

Рябинин аккуратно откинул часть простыни, открывая лицо девушки.

В прозекторской повисла тишина, только чуть слышно скрипнула половица под ногой Аристарха Платоновича.

Лицо купца резко изменилось, побледнело, по щекам потекли слёзы. Он кинулся к столу, склонился над безжизненным телом и, обняв его, зарыдал:

— Доченька, доченька моя… Господи, за что…

Протасов уже не говорил, он выл, как раненый зверь.

Рябинин посмотрел на Горюнова:

— Аркадий Ильич, надо бы вывести его…

Горюнов приблизился к купцу и положил ему на плечо руку. Но Протасов только сильнее прижал к себе мёртвую дочь.

— Порфирий Иванович, послушайте, — негромко сказал Горюнов. — Здесь холодно, и тут… не то место. Давайте выйдем, поговорим в моём кабинете. Там стулья есть. Чаю вам сделаем. А мы… мы найдём душегуба, слово даю.

Купец поднял на него заплаканное лицо. Посмотрел невидящим взглядом.

— Порфирий Иванович… — снова произнёс Горюнов.

Взгляд купца стал приобретать осмысленное выражение.

— Кто… кто это сделал? — прохрипел он. — Кто мою девочку…

Рябинин тут же шагнул вперёд, убрал руки купца от тела и накрыл его простынёй.

— Мы найдём, Порфирий Иванович, — сказал он. — Дайте нам только время и расскажите всё, что знаете: с кем вчера говорила, куда собиралась, может, кто к ней приходил. Любая мелочь может помочь.

Протасов судорожно сжал кулаки и, обведя всех уже осознанным взглядом, кивнул:

— Расскажу. Всё расскажу… Я знаю… Я знаю, это он…

Рябинин прервал его:

— Порфирий Иванович, пройдёмте в кабинет начальника полицейского участка. Там вы нам всё расскажете, и мы сразу примем меры.

Купец взглянул на него и кивнул.

В кабинете Горюнова купца усадили за стол и налили ему чай. Горюнов сел на своё место, Рябинин и Румянцев — напротив, Тихон Мохов и Белозёров остались стоять возле дверей.

Рябинин подождал, пока Протасов сделает пару глотков чая, и спросил:

— О ком вы говорили в прозекторской?

— Ванька, Ванька‑гончар. У меня работает. Дочка к нему ходила по вечерам. Он