Дом Вечности - Мара Вульф

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я добираюсь до последних двух ступенек. Мне остается пересечь только небольшой уступ, чтобы добраться до плато. Мое дыхание учащается, порезы от шипов на руках и лице саднят, причиняя боль. Все тело пылает от усталости. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться. Промежутки между последними ступенями больше, чем между предыдущими. Мышцы протестуют, когда я их напрягаю. Пот скапливается у меня на шее и стекает по спине. Я не должна смотреть вниз, иначе никогда не сдвинусь с места и навсегда останусь здесь.

Наконец, я фокусирую твердый взгляд на выступе и прыгаю. Неуверенно приземляюсь и качаюсь на ногах туда-сюда, словно травинка на ветру. Удержаться не за что, потому что скала гладкая, как зеркало. Каким-то образом мне все же удается восстановить равновесие. Перед глазами все расплывается, в горле совершенно пересохло, но я должна идти дальше. Чем дольше ожидание, тем тяжелее будет последний прыжок. Поэтому я отталкиваюсь от ступени, но моя нога соскальзывает. Крик вырывается из горла, когда я падаю с высокого обрыва, беспомощно размахивая руками. Вот и все. Я умру на необитаемом острове. Не на это ли надеялся Аттикус?

Воздух вылетел у меня из легких, когда я глухо ударяюсь о камень. Я так измождена, что не могу ясно мыслить. Но зато все еще жива. Гнев вспыхивает ярче, чем страх. Как он мог так с нами поступить? Что он хочет этим доказать? У меня останется миллиард синяков на спине после этого. Я осторожно двигаю конечностями, проверяя, не сломано ли чего. Но я цела и почти невредима. Похоже, я приземлилась на крошечный выступ. Плато, к которому я стремилась, находится примерно в восьми метрах надо мной. На этой высоте скала уже не такая гладкая, а местами торчат каменные выступы. Если крик, который я слышала, принадлежал Эсме, возможно, ей тоже пришлось пережить что-то подобное. Я надеюсь лишь на то, что Дориан и Зарин помогли ей. Но я нигде их не вижу. Или же она упала ниже? Но сейчас я должна думать только о себе.

Я медленно начинаю подъем. Ветер пытается сбросить меня, но я отчаянно цепляюсь за каждый выступ, чтобы добраться до плато. Когда я наконец подтягиваюсь через край, то падаю на траву и переваливаюсь на спину – единственное, на что сейчас способна. По небу плывут облака, а через мгновение я замечаю пегаса, в котором признаю Персея. Неужели все это время Аттикус наблюдал за мной? Ждал, когда я сдамся и умру? Не дождется. Не в первый день тренировок.

Я слышу где-то поблизости журчание воды. Затем поднимаюсь на ноги и направляюсь в сторону звука. За деревьями нахожу водопад и крошечное озеро прямо под ним. Не задумываясь о том, какая опасность может подстерегать в воде, я тут же окунаюсь в нее с головой. Ох, чистая вода – это такая редкость. В башнях ее давно приходится экономить. Этот остров – настоящее чудо. Я жадно пью воду и смываю грязь с лица. Мокрая форма неприятно липнет к телу, но мне становится в тысячу раз лучше. Однако теперь у меня урчит в животе. На берегу растут кусты с ярко-красными ягодами. Раньше люди ели то, что дарила им природа. Так что, возможно, эти ягоды тоже съедобны, но я предпочитаю не рисковать.

Я выхожу на берег и продолжаю подниматься на вершину. Растительность отступает, и под ногами остается только серебристый камень. Солнце почти в зените. Но я до сих не знаю, долго ли мне идти.

Внезапно раздается раскат грома, а затем прямо рядом со мной ударяет молния. Я отпрыгиваю в сторону, но подворачиваю ногу и падаю на землю. Следующая молния вонзается в камень, и я выхватываю плеть, когда лента времени стремительно летит ко мне. Она почувствовала мое время. И если подберется ко мне достаточно близко, то высосет меня до последней капли. Я отступаю назад, не сводя с нее глаз. Она танцует по камням подобно вспышке света, устремляясь ко мне и все больше ускоряясь. Я выбрасываю плеть поперек ее пути, выпуская через нее немного энергии. Других идей у меня нет. Но это, к счастью, работает. Лента замедляется. Я сразу бросаюсь бежать, не замечая боль в лодыжке. Адреналин струится по венам, придавая сил. Я слышу позади яростное шипение, но прежде, чем лента времени успевает поймать меня, я добираюсь до вершины. Передо мной раскинулось плато, покрытое мхом и травой. Я падаю на колени, отползаю назад и поворачиваюсь, наблюдая за молниями. Они врезаются в камень на границе между скалой и мхом. Я тяну плеть к себе и, дрожа, показываю им средний палец.

13

– Эйв! – слышу я крик Джуны. Вскоре они с Роуэном оказываются рядом со мной. Джуна обнимает меня.

– Ты справилась. Клянусь, я бы убил Зарина, если бы ты не дошла. – Роуэн ерошит мне волосы, а потом хватает мои руки и проверяет линии времени. – Ты добралась сюда одна? Почему не стала возвращаться? – На его лице была длинная царапина, а Джуна вся перепачкалась грязью. Их путь, похоже, тоже не стал легкой прогулкой. – Твое время… – говорит Роуэн, но я вырываю руку.

– С ним все в порядке. Просто я запыхалась. – Мы, собиратели, привыкли жить почти на грани лимита времени. Штормовики же начинают паниковать, когда их линии только наполовину пустеют.

Я слышу, как кто-то то ли кашлянул, то ли подавился. Прищурившись, различаю Дориана и Фриду, которых рвало неподалеку.

– Они поели ягод, – безжалостно поясняет Джуна.

– Первое правило боя на незнакомой территории, – добавляет Роуэн, – не ешь то, чего не узнаешь.

– Мудрое правило, – бормочу я, и мой живот предательски урчит.

– Держи. – Джуна сует мне в руку кусок хлеба. – Мэверик только что раздавал.

Роуэн встает и помогает подняться мне.

– Похоже, он не гурман. Я бы сейчас целую корову съел, а он принес черствый хлеб.

Несмотря на боль во всем теле, я смеюсь, хотя звук этот быстро переходит в стон: сделав шаг, я подворачиваю лодыжку.

А где вообще Аттикус? Уже улетел обратно в Акинфос? Очень на него похоже. Я окидываю взглядом поляну, и постепенно мое зрение проясняется. Серена перевязывает руку Мио, а Аттикус, судя по всему, читает нотацию Зарину. Я не слышу ни одного слова, но слишком хорошо