Дом Вечности - Мара Вульф

видно ни невооруженным глазом, ни верхом на пегасе. Я часто спрашиваю себя, каково там, в других мирах? В книгах есть записи об этом, но им уже больше двадцати декад. Как меняются миры? Как Совет выберет место для второго тоннеля времени, чтобы мы могли бежать? Если я подведу их, им придется немедленно начать строительство.

Никос, сосредоточенно глядя в телескоп, что-то настраивает.

– Если мои расчеты верны, – бормочет он, – сегодня ночью можно будет увидеть Легаси. Она не приближалась к Этернити уже пятьдесят две декады.

– Откуда ты знаешь? – Я ставлю стакан на подоконник и, прищурившись, смотрю на небо – бесполезно, конечно.

– По старым звездным картам и записям. Я все высчитал, – отвечает Никос. Он осторожно прокручивает винтики, миллиметр за миллиметром смещая трубу. Он часовщик, но уже давно получил разрешение астрономов пользоваться их инструментами. Конечно, это не значит, что нам всем тоже разрешено приходить сюда, но его хотя бы не накажут. Он, казалось, так же разочарован своими способностями, как и я своими.

– Что ты там видишь? – спустя несколько молчаливых минут не выдерживаю я.

Никос отходит от телескопа. Его глаза полыхают, но не радостью, а болью. Он сует руки в карманы серых брюк. На нем рубашка с закатанными рукавами и темный жилет. Синюю мантию он снял. Как обычно, за ухом у него, скрытый в кудрях, торчит стилус.

– Посмотри сама. Только не пугайся.

Я почесываю затылок, краем уха слушая, как Роуэн и Джуна за спиной спорят, а Уиллоу, как всегда, пытается их утихомирить.

– Все настолько плохо?

Он напрягается и лишь придвигает табуретку к телескопу, чтобы я могла посмотреть в него, не сбивая настройки.

– Поторопись. Видно будет недолго.

Он словно рассчитал этот момент. Зачем? Я осторожно прикасаюсь к золотой трубе телескопа, задержав дыхание, и заглядываю в нее. Мы часто приходили сюда и смотрели на созвездия, но мне никогда не удавалось заглянуть в другой мир. Сначала я вижу одну лишь тьму. Потом картинка прояснятся, и мое сердце сжимается.

– Легаси тоже?

– Похоже на то, – отвечает Никос, побледнев.

Я прикусываю губу.

– Моя семья родом из Легаси, – шепчет он. – Их изгнали во время последней войны. Моя мать часто рассказывала, как там было красиво. Хотя сама об этом знала только из рассказов бабушки.

– Мы ведь даже не знаем точно, какие миры еще живы, не так ли?

– Мы знаем лишь о тех, что появляются в зоне видимости. Судьба остальных для нас загадка.

– Но как мы узнаем, куда строить тоннель? Что, если мы случайно выберем мир, который уже мертв? Столько усилий впустую…

– Что там видно? – раздается голос Роуэна. Он вскакивает на ноги и подбегает к нам. Никос случайно задевает телескоп, сбивая фокусировку. Роуэн быстро бросил взгляд в окуляр. – Кассиопея? Серьезно? Никогда не понимал, что ты находишь в этих звездах.

– Как и я не понимаю, какой смысл заманивать в постель всех девушек с трех курсов, – парирует Никос.

Роуэн смеется, поднимая руки:

– Не всех, звездный мальчик. Мои подруги не в счет. – Он обнимает Уиллоу и по привычке целует ее в макушку. Она, смутившись, шутливо толкает его в бок.

Мы с Джуной обмениваемся взглядами. Уиллоу давно влюблена в Роуэна – с самого первого их столкновения в коридоре: он тогда собрал ее вещи, угостил кофе, и с тех пор она смотрит на него как на чудо света. Я часто задаюсь вопросом, смотрела ли когда-то так на Аттикуса? От одной лишь мысли об этом у меня по коже бегут мурашки. Но Роуэн не Аттикус. Он бы не воспользовался ее чувствами.

– Кассиопея, – заученно продолжает Никос, чтобы разрядить обстановку, – одно из сорока восьми классических созвездий. Вам точно придется распознавать ее на выпускном экзамене.

– «W» на небе легко узнать, справлюсь, – отмахивается Роуэн. – Лучше бы подумали, как помочь Эйв, – резко меняет он тему. – Она не может одновременно и собирать время, и тренироваться на штормовика. Мэверик только и ждет, когда она сдастся. Почему, кстати? – Он переводит на меня внимательный взгляд. – Ты что, бросила его? Он не похож на человека, который долго горюет.

Ну хоть Уиллоу не рассказывала им о нашем печальном расставании. И на этом спасибо.

– Нет. После учебы он хотел вернуться в Бакту, вот и вся история, – уклончиво отвечаю я. Никакого сочувствия мне не нужно. – Я справлюсь.

Джуна вытаскивает из заднего кармана мятый лист бумаги.

– Я надеялась, что будет чуть больше драмы, – ухмыляется она. – У меня для тебя подарок. Украла его из библиотеки. – Она разворачивает лист и поднимает его. Я сразу узнаю изображение. Аттикус. Он не улыбается, хотя у него есть повод: на груди сверкает Орден за особую храбрость, которым его наградили за спасение Серены.

– И что мне с этим делать?

– Можешь повесить его над кроватью, или мы устроим небольшие состязания. Кто попадет в это абсурдно красивое лицо, тот следующий раз в «Никсе» пьет за счет остальных. С такой внешностью неудивительно, что он стал козлом, – добавляет она.

Он не был козлом. Не всегда. Но я проглатываю эти слова.

Роуэн с ухмылкой кивает:

– Проблему это, конечно, не решит, но зато поднимет настроение, когда он снова начнет доставать Эйвери. Отличная идея, Джуна. Начнем прямо сейчас. – Он осушает бокал вина одним глотком и хватает листок.

Никос качает головой, но все же идет к книжной полке, куда Роуэн прикрепил лист с изображением Аттикуса.

– Ты первая, Эйв, – великодушно говорит он, а Джуна протягивает мне нож. – Удачи.

Я взвешиваю его в руке. Он не подходит для метания, но для нашей игры сгодится. Роуэн отступает в сторону, а я встаю, расставив ноги пошире. Метание ножа входит в курс подготовки штормовиков, так что какие-никакие навыки у меня имеются.

– Целься прямо в лоб, – хихикает Джуна.

Я заношу руку над плечом так, чтобы лезвие смотрело назад. Главное, правильно согнуть руку и вовремя бросить. Наконец, нож взмывает в воздух и вонзается в дерево, слегка задрожав.

Роуэн подходит и вытаскивает его.

– Попала в подбородок, а не в лоб. Но все равно неплохо. – Он передает нож Джуне. – Леди, прошу.

Джуна попадает прямо в глаз и, сделав чрезмерно официальный поклон, возвращается к нам.

– Твоя очередь, Уиллоу, – говорит Роуэн, снова доставая нож из стены.

– Лучше не надо, – отмахивается она. – С моей неуклюжестью нож полетит куда-нибудь не туда.

– Тогда я тебе помогу, – предлагает он. Не дожидаясь согласия, обнимает ее за талию, вкладывает рукоять в ладонь и заносит ее вместе со своей. – Когда я подам сигнал, отпускай, – шепчет он ей на ухо.

– Наверняка