Дом Вечности - Мара Вульф

– А что насчет тебя? Ты теперь с Сереной? Если собираешься соблазнять Эмбер, то тебе даже не придется прикладывать усилия. Но она не любит соперниц. Лучше предупреди Серену. Эмбер не терпится вонзить в тебя когти и заявить на тебя права. – Не успеваю я договорить последнюю фразу, как уже жалею об этом. Сердце колотится в висках, а лицо заливает жаром. – Прости. Это не мое дело. Больше не мое. Пойду спать, пожалуй.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос останавливает меня:

– Серена просто друг. А в твоей сестре я не заинтересован.

Я оборачиваюсь. Его взгляд потемнел.

– Она не примет отказа. Однажды ты уже ускользнул от нее.

Он усмехается, и я снова вижу в его чертах прежнего Аттикуса.

– После экзаменов ты вернешься в Бакту? – выпаливаю я. – Забудь. Меня это тоже не касается.

Я делаю всего пару шагов, прежде чем он догоняет меня и опускает руки мне на плечи. Его дыхание опаляет мою шею, но он не поворачивает меня лицом к себе.

– Я пока не знаю. Как ты и сказала, этому миру грозит страшная участь, если мы его не спасем. И я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло.

Я напрягаюсь, чувствуя его губы на своих волосах. Затем он мягко проводит по ним пальцами, чуть потянув за кончики.

– Мне нравится этот цвет, – хрипло говорит он. – Очень. В нем есть что-то дикое. Тебе подходит.

– Это фиолетовый, но вообще-то должен был быть рыжий. Так что он скорее… случайность.

Мне нужно перекраситься: мои темные волосы уже начали отрастать у корней. Я должна уходить, но не сдвигаюсь ни на миллиметр. Аттикус тоже не двигается, а напряжение между нами только возрастает. Я чувствую его на коже, будто крошечные разряды тока.

– Рыжий слишком обычный. А ты особенная. – Он отступает. – Я провожу тебя до комнаты.

– Я сама найду дорогу.

Мой взгляд скользит по его портрету. В носу все еще торчит нож.

– О, ты тренировалась в метании ножа, – сухо замечает он. – Похвально.

Тихо хихикнув, я вытаскиваю нож из дерева и складываю бумагу. Мы вместе покидаем обсерваторию и спускаемся на лифте в общежития. Ни один из нас не говорит ни слова, пока не подходим к моей комнате. Идти вот так рядом с ним кажется пугающе привычным и знакомым. Будто между нами не было этих долгих трех лет.

– До завтра, – остановившись у моей двери, говорит он. – Отдохни.

– И тебе спокойной ночи. – Я смотрю ему вслед, пока он не растворяется в тенях ночного коридора.

– Значит, он все-таки оставил тебя в живых, – раздается голос Роуэна, выглянувшего из своей комнаты напротив. – Будь осторожна с ним, Эйв.

– Я тебя о твоих пассиях не предупреждаю.

Он усмехается:

– С ними меня ничего не объединяет. Конечно, я не говорю, что тебе надо с ним переспать… Но расслабиться не помешает. – Он поднимает руки. – Я тебя за это точно осуждать не стану. Тебе надо выпустить пар, – добавляет он.

– Спокойной ночи, Роуэн, – говорю я, а потом проскальзываю в свою комнату и раздеваюсь. Он и понятия не имеет, о чем говорит. Расслабиться? Это было бы не выпуском пара, а скорее извержением вулкана. А ответов я так и не получила. Три года назад Аттикус ушел не ради меня, а ради себя. Эгоистично и трусливо. Две черты, которые никак не вписываются в его характер. Впрочем, слова моего отца все объясняют.

15

Оставшуюся часть ночи я ворочаюсь в постели с боку на бок. Осознав, что заснуть мне сегодня не удастся – слишком много мыслей крутится в голове, – я поднимаюсь и приступаю к своей утренней тренировке. Я встаю прямо, немного согнув колени. Ноги на ширине плеч, руки расслабленно свисают вдоль тела. Но расслабиться мне нелегко. Наш ночной разговор не выходит у меня из головы. Смогу ли я обмануть Аттикуса? Солгать ради того, чтобы спасти свой мир? Ответ на этот вопрос не должен быть таким сложным. Хотелось бы мне напрямую попросить его перенести меня в Инфинити, но я понимаю доводы отца. Пока Аттикус думает, что мы не знаем о его даре, он будет возвращаться к нам снова и снова. И шпионить за нами! От этой мысли мне становится дурно.

Я делаю глубокий вдох, одновременно поднимаясь на цыпочки и раскрывая ладони перед собой, как будто держу невидимый мяч. Потом выдыхаю и медленно возвращаюсь в исходную позу. Повторяю эти движения снова и снова, пока мысли не начинают успокаиваться. После этого я переношу вес тела на правую ногу, поднимаю левую и делаю ею плавные махи перед собой. Левая рука при этом вытянута вперед, а правая – назад. Какое-то мгновение я удерживаю эту позу, тренируя равновесие. Остальные упражнения даются мне легче, и, когда заканчиваю тренировку, в моей голове проясняется. Этим движениям меня научил Нокс еще три года назад, и я до сих пор ему за это благодарна. Дополнительные физические тренировки собирателям не требуются, но иногда мне хочется пробежать несколько километров, только чтобы избавиться от лишней энергии и тяжелых мыслей. Но в этом вечном смоге и пыли, которые постоянно висят над городом, я бы просто угробила легкие.

После душа я готова к новой встрече с Аттикусом.

Уиллоу заходит за мной. Она не спрашивает, почему он задержал меня в обсерватории, и вместо этого рассказывает что-то о философии времени – якобы важные вводные для экзамена. Остальные мои друзья, как я и ожидала, не столь тактичны. Джуна ухмыляется, когда я подхожу к столику, где уже сидят Никос и Роуэн.

– Он отшлепал тебя за то, что мы испортили его красивую фотку? – интересуется Джуна, и Роуэн хохочет, разбрызгивая кофе по всему столу.

Уиллоу качает головой и убирает беспорядок.

– Не надо, мышонок, – говорит Роуэн, забирая у нее из рук салфетку. – Я сам за собой уберусь. Извини, но это было… – Он снова смеется, а потом с притворным укором обращается к Джуне: – Больше не подсовывай мне в голову такие образы.

Подруга лишь пожимает плечами и продолжает есть овсянку.

– А ты не строй из себя саму невинность.

– Если честно, я даже не знаю, чего он от меня хотел, – спокойно отвечаю я, и Роуэн приподнимает брови. – Мы просто немного поговорили о прошлом, и я спросила его, не из-за Эмбер ли