Дом Вечности - Мара Вульф

Но, к всеобщему удивлению, нож летит точно в цель – прямо в нос Аттикуса. Уиллоу секунду ошеломленно смотрит на него, а потом начинает визжать от радости. Она бросается на Роуэна, и тот снова смеется, закружив ее на руках.

Джуна подбирает бутылку вина и наливает нам еще. Мы чокаемся бокалами как раз в тот момент, когда расходятся дверцы лифта.

Уиллоу тут же вскрикивает, а я, увидев удивленные лица Аттикуса и Серены, мысленно умоляю судьбу о том, чтобы Калипсо оказалась рядом, чтобы все мы могли немедленно улететь отсюда.

– Собрание после отбоя, – указывает на очевидное Серена, заходя в обсерваторию. – Интересно. – Она поворачивается к Аттикусу и обращается к нему: – А ты не говорил, что дочка воздушного командира бунтарка.

– Раньше она такой не была. Что вы здесь делаете? – нахмурившись, спрашивает он.

Какой придурок! Ради него я когда-то нарушала сотни правил.

– Учимся, – отвечаю я. – Астрономия – экзаменационный предмет.

– И почему именно ночью? – Аттикус подходит ближе. Он отлично понимает, что это все чушь, но не станет нас так просто отпускать.

– Днем у Эйв нет времени. Вот мы и пришли сюда все вместе, – объясняет Роуэн.

Серена берет пустую бутылку и изучает этикетку.

– Хотя бы вкус у вас хороший.

Выражение лица Аттикуса остается серьезным, а его тяжелый взгляд не отрывается от меня.

Что он здесь делает с Сереной? Они что, собирались провести ночь под звездами? Ревность вспыхивает у меня в груди яростным огнем, хотя нас учили ей не поддаваться. Ревность – пустая трата времени. И все же я не могу ее подавить. В отличие от Эмбер, Серена ему подходит. Она сильная и смелая, пережила ранение, но все равно снова села на пегаса. Он спас ее. Он прыгнул вместе с ней и доверил ей свою тайну. Я все еще не могу поверить, что он прыгун, но зачем отцу мне врать об этом? И я ни на секунду не верю, что Серена нужна Аттикусу, чтобы подготовить нас к экзамену. Он хотел, чтобы она была рядом с ним. Ревность охватывает меня так сильно и неожиданно, что я прерываю зрительный контакт.

– Вино еще осталось? – спрашивает Серена. – Одна бутылка на всех? Скучновато.

– Мы не собирались напиваться, – оправдывается Уиллоу. – Мы же тут учимся.

Я закатываю глаза. Роуэн обнимает меня за плечи и вызывающе глядит на Аттикуса.

– Не знала, что вы такие заучки. А ты кто такой? – обращается Серена к Никосу.

Но Аттикус перебивает ее:

– Все в свои комнаты. Сейчас же. – Он прожигает долгим взглядом Роуэна, словно ждет возражений.

– Идем. – Я хватаю Роуэна за руку. После всей новой информации мне не то что разговаривать – находиться с Аттикусом в одной комнате не хочется. Хотя, видимо, придется. Снова влюбить его в себя? Просто смешно.

Только я собираюсь пройти мимо него, как он хватает меня за руку и останавливает.

– Серена, проводи остальных, – велит он. – А я побеседую с Эйвери. – В его голосе слышится угроза.

– Конечно. Мне только в радость, – улыбается Серена, бросая на меня ободряющий взгляд. – Не позволяй ему собой помыкать. – С этими словами она подталкивает Роуэна к лифту, и вскоре они исчезают.

Я удивленно хмурюсь. Вот так просто? Я думала, они собирались вместе полюбоваться звездным небом.

– Ты всегда была упрямой, – говорит Аттикус, отпуская мою руку.

– Это комплимент?

На секунду я замечаю намек на улыбку. Улыбку того самого, прежнего Аттикуса.

– Я просто… – его голос становится хриплым, – не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Но я также знаю, что последнее, что тебе нужно, – это чтобы кто-то тебя опекал.

– Верно. Но если мы не спасем этот мир, то всем нам крышка. Я хочу делать больше, чем просто собирать время. – Отец предостерег меня, что ему нельзя доверять. И все же я едва сдерживаюсь, чтобы снова не поддаться чувствам.

Его взгляд смягчается:

– Ты уже делаешь больше, чем должна.

– Что ты имеешь в виду?

Покачав головой, он направляется к окну, открывает створку и выходит на круговой балкон. Я слежу за каждым его движением. Стоит ли мне уйти? Или лучше остаться? Как будто у меня вообще есть выбор… Я выхожу следом за ним и облокачиваюсь на холодные стальные перила, сжимая ладонями гладкий металл. Мы оба молчим и просто смотрим на раскинувшийся внизу город. Я не хочу, чтобы он снова в меня влюбился. Просто потому, что сама не хочу снова в него влюбляться. Если все, что рассказал мне отец, правда, то однажды – сразу после того, как Этернити падет, – Аттикус исчезнет навсегда. И снова разобьет мне сердце. Этот мир станет таким же мертвым, как Легаси и еще четыре утраченных мира. Если только я не помешаю этому случиться.

– Почему ты тогда ушел? Без единого слова? Даже не попрощавшись?

Он замирает.

– Имеет ли это значение?

– На самом деле нет, но я все равно хочу знать. Было ли между нами хоть что-то настоящее? – Скажет ли он мне правду? И неужели он думал, что я просто благородно промолчу и забуду обо всем?

– Думаешь, я не любил тебя? – Он не смотрит на меня.

– Я всегда думала, что наши чувства были взаимны. Что мы любим друг друга.

– Прошлое должно оставаться в прошлом.

Нет никого в этом мире, кто ранил бы меня сильнее, чем он. Даже предательство матери не причинило такой боли. Разумно было бы не вскрывать снова эту рану, едва затянутую тонкой пленкой, но я не могу поступить иначе.

– Понимаю. Но, как ты уже успел заметить, я упрямая. И мне нужна причина. – К счастью, мой голос не дрожит, и я выпрямляюсь еще сильнее.

Аттикус опирается на перила.

– Если бы я сказал тебе, что собираюсь уйти, это бы ничего не изменило. Мы были слишком молоды, чтобы связывать себя какими-то узами. Я думал, так будет проще.

– Кому проще? Тебе? Ожидал, что я буду умолять тебя остаться?

Он пожимает плечами:

– Я уже и не помню, о чем тогда думал. – Ложь слышится в каждом его слове. Его побелевшие пальцы на перилах говорят сами за себя. – Мне жаль, что я причинил тебе боль. Но все это было давно.

Три года, две недели, пять дней и восемь часов назад.

– Это уже неважно, – добавляет он. – Видимо, Роуэн быстро тебя утешил. Вы, кажется, очень близки.

– Да, это правда, – тихо говорю я. Не настолько близки, как думает Аттикус, но его это не касается.

– Я так и подумал.