Дом Вечности - Мара Вульф

время появляются все чаще, становятся глубже. – Я скажу тебе кое-что, но это не должно выйти за стены кабинета. Мне стыдно, что не сделал этого раньше. Я сопротивлялся, как мог, надеялся найти другой выход. Не хотел перекладывать на тебя такую ответственность. В глубине души я до сих пор против того, чтобы подвергать тебя опасности, но я обещал, что поговорю с тобой.

Я хмурюсь:

– Говоришь загадками. При чем тут возвращение Аттикуса?

– Садись. – Он кивает на кресла у окна.

Я сажусь в одно из них. Отец подходит ближе и наливает мне воды. Я жадно выпиваю ее – воздух здесь тяжелый от вечной пыли, которую ветер приносит с южных пустынь.

– Ты слишком быстро выросла, – задумчиво говорит он. – Но для меня ты навсегда останешься малышкой. – Он делает паузу. – Прости, если слишком сильно тебя оберегал. Когда твоя мать покинула нас, я хотел заменить тебе ее. Поэтому долго не мог решиться рассказать всю правду. Ты была так юна. А потом… потом ушел Аттикус и разбил тебе сердце.

Долгими, долгими ночами отец сидел у моей постели и утешал меня, пока я рыдала. Он разрешил мне летать на Калипсо, хотя это нарушало все правила, потому что я не вынесла бы потерять еще и ее. Думаю, он переживал не из-за правил, которым должен следовать как воздушный командир, а за меня. Я была опустошена, но хотела продолжать жить. Знала, что время залечит все, и оно залечило. За последние месяцы я почти не вспоминала об Аттикусе. И вот теперь воспоминания возвращаются, каждое по отдельности, и обрушиваются на меня с новой силой.

Я беру отца за руку:

– Тебе больше не нужно меня защищать. Просто скажи, что у тебя на сердце.

Его лицо немного расслабляется.

– Хорошо. Прежде всего ты должна знать: Гарет Мэверик жив.

Я в изумлении моргаю:

– Отец Аттикуса? Жив? Аттикус знает об этом? – Такого я точно не ожидала.

Отец подходит к окну и поворачивается ко мне спиной.

– Да. Знает.

– Хорошо. Он сильно скучал по нему. – Я все еще не понимаю, какое это имеет отношение ко мне и моим проблемам.

– Он в Инфинити, – роняет отец следующую бомбу. Он все еще стоит ко мне спиной.

– В Инфинити? – недоверчиво переспрашиваю я, прикрывая рот ладонью. – С кайросианцами? Но как он туда попал? Они что, открыли для него тоннель? Или взяли в плен? Аттикус знает об этом? Он будет посредником? – вслух размышляю я. Десять лет назад кайросианцы разорвали все связи с нами – как раз тогда, когда «умер» Гарет.

Наконец, отец поворачивается ко мне лицом. В его глазах отражается столько боли, что у меня сводит живот.

– Они не брали его в плен. И он также не был нашим послом. Напротив, он перешел на их сторону. Гарет Мэверик предал нас. Он – прыгун.

– Прыгун? – Мой голос от удивления звучит неестественно высоко. – Но прыгуны вымерли еще в прошлом веке, разве нет?

– Все, кроме Гарета. – Отец начинает медленно расхаживать по кабинету. – Помнишь ту ночь, когда он исчез?

– Конечно. Очень хорошо. – Тогда я находилась в гнезде, несмотря на запрет.

– Гарет был там с нами. Лишь сейчас я понимаю, что это не было никакой случайностью. Мы ждали шторм. Он полетел в его сердце вместе с нами, но не для того, чтобы спасти Этернити, а чтобы уничтожить ее. Я застал его за разрыванием лент времени. Даже тех, которые мы уже успели залатать. Когда я понял, что именно он делает, было уже поздно. – Отец трет лицо ладонями. – Он был моим самым близким другом. Я отказывался верить, что он способен на такое.

Я слишком потрясена услышанным, чтобы что-то говорить. В моей памяти Гарет был другим: веселым, заботливым, живым. Он всегда приносил мне игрушки, шутил с матерью и играл с братом в шахматы. Как он мог поступить так с нами?

– Почему? – шепчу я.

Отец тяжело вздыхает:

– Я долго искал ответ на этот вопрос. Мне казалось, что я хорошо знал его. Мы столько лет сражались плечом к плечу. А он взял и вонзил нож мне в спину. – Он на мгновение замолкает. – Только после его побега я узнал… о его романе с твоей матерью.

Я вцепляюсь пальцами в подлокотники кресла.

– Но ведь мама ушла, потому что ненавидела Акинфос. Потому что задыхалась в этих стенах – ей не хватало здесь воздуха.

Отец грустно улыбается.

– Мы так сказали тебе, чтобы не разбить твое сердце еще сильнее. Ты правда думаешь, что будь у меня шанс все исправить, то я бы отпустил ее? В ту ночь мы с Гаретом сошлись в бою. Я должен был остановить его… но он прыгнул в пространственный разлом, а я вернулся домой опустошенным. Твоя мать кричала на меня, обвиняла во всем. Потом призналась, что любит его. – Он снова делает паузу, а я с трудом могу переварить его рассказ. – Помнишь, что в ту ночь здесь был и Аттикус? – тихо напоминает он.

Я киваю. Аттикусу только исполнилось семнадцать. Мне было четырнадцать. Аттикус вырос в Бакте и тогда впервые сопровождал своего отца в Акинфос.

– Думаю, Гарет хотел забрать с собой их обоих: и твою мать, и своего сына. Но наш бой разрушил его планы. После этого кайросианцы разорвали контакт и окончательно закрыли тоннель. Мы потеряли всякую надежду на мирные переговоры.

– Но… почему он это сделал? Почему предал нас? И смирился с нашей гибелью? – Я все еще не могу в это поверить.

Гарет Мэверик – прыгун, и он живет в Инфинити! Невероятно. Этот дар встречается еще реже, чем ткачихи. Прыгуны способны перемещаться между мирами без использования каналов времени. Обладая подобной силой, он мог всех нас спасти… но, похоже, никогда не собирался этого делать.

Отец снова трет свое лицо.

– Думаю, он был на грани. Устал от войны, просто хотел мира для себя, сына и твоей матери. Я должен был заметить. После смерти жены он сильно изменился.

– Но это не оправдание, – возмущаюсь я, вставая с кресла. – Мы все хотим мира. Это не повод предавать свой народ.

Отец грустно улыбается. Я пытаюсь представить, через сколько всего он прошел: предательство друга, уход жены. Как он вообще все это пережил? Мама переехала с Персивалем в Искалис, и только спустя время я поняла, что она не вернется. Оплакивала ли она там Гарета?

– Почему ты не отвернулся от Аттикуса? Почему позволил ему вернуться сюда на учебу?

Отец пожимает плечами, снова прислоняясь к столу.

– Я не хотел наказывать сына за грехи