Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

текущие дела, то можно и к нему домой съездить. Пора уже обрести мобильность, благо деньги за тачку заплатил немалые. Госпожа Исаева до сих пор не понимает, как с такой суммой так легко расстался. Впрочем, моя помощница привыкает к большим тратам и вложениям. Но знай она, что большинство грозит не окупиться, то не была бы так спокойна.

— Итак, госпожа Красоткина, вы ничего не желаете ответить на мой вопрос? — повернулся к молодой актрисе.

— Перед съемками напоролась на саблю, она… — начала Евгения, но я ее перебил:

— Меня интересует, что произошло до этого. Как удалось замаскировать нанесенные ранее порезы, что их не углядели врачи и целители и не прикрывает ли вас Вера Васильевна.

— Почему вы об этом спрашиваете? — продолжая упираться, уточнила моя собеседница. — Разве это что-то изменит? И, нет, шрамы именно от сабли!

— Боюсь мы с вами не договоримся, — хмыкнул я. — Проклятие или заговор на неудачу и смерть не так просто снять. Тут уже не до каких-то там шрамов, хотя они и легли поверх порезов каким-то темным артефактом. Что это могло быть? Склоняюсь к ритуальному ножу. Кто бы мог вас порезать и для чего? Вот тут даже предположить не могу. Дело в том, что это произошло приличное время назад, аурный след стерся. Однако, мне необходимо понять мужская или женская магическая составляющая использовалась.

— Это что-то изменит? — чуть слышно спросила Евгения.

— Честно?

— Желательно, — кивнула молодая женщина.

— Понятия не имею, — пожал плечами, но потом добавил: — Дело в том, что энергетические потоки одинаковы, но, как заметил, используются разные промежуточные узлы при плетении того или иного заклинания. Даже если это происходит неосознанно. Как бы понятнее объяснить? — чуть задумался, а потом продолжил: — Женская и мужская логика различается, как и эмоции, в том числе и слабости в построении заклинания разнятся.

И это действительно так, ни словом не соврал! Не уверен только, что в данном случае это поможет. Тем не менее, лучше иметь полную картину того, что произошло. Госпожа Красоткина уже не спорит, что пыталась замаскировать порезы от артефакта. Честно говоря, не представляю зачем ей это понадобилось. Если только на ее коже были какие-то знаки, которые мгновенно бы вызвали вопросы. Руны? Скорее всего! И, судя по всему, не менее трех. Знать бы еще какие.

— Меня опоили, — посмотрела на меня Евгения. — На какой-то алтарь положили, сфотографировали. Воспоминания смутные и жуткие, — она передернула плечами, но продолжила: — Мужчина в балаклаве взывал к какому-то монстру и смеялся, что теперь я себе не принадлежу. Одна дама держала ноги, вторая разжимала скулы и что-то в меня вливала. Кто наносил на кожу символы не знаю, к этому моменту отключилась. Очнулась вся в крови, в собственной кровати. На полу нашла записку и несколько фотографий.

— И что же от вас потребовали?

— Молчать и не обращаться в полицию, — ответила девушка.

— И вы послушались, — сокрушенно покачал я головой.

— А что мне еще оставалось делать? Фотокарточки у этих мерзавцев! — нервно сказала госпожа Красоткина. — Если они попадут газетчикам, то про карьеру предстоит забыть. Я и так живу в страхе, что в любой момент об этом станет широко известно.

— Вас не шантажировали? Не вымогали денег?

— Нет, ничего такого, — отрицательно покачала головой девушка, вздохнула и призналась: — Пару раз требовали отказаться от ролей и съемок.

— Даже избавившись от шрамов вы не решите проблемы, — сказал я.

— Ошибаетесь, — неожиданно возразила та. — На фотографиях сделан упор на символах, нанесенных на мой живот. Если не останется и следа, то мгновенно оправдаюсь. А с проблемой фотографий и наказаний для причастных, — она хищно прищурилась, — поверьте, найдутся те, кто готов разобраться. В том числе и после моей смерти. И, нет, не подумайте неправильно, это не какой-нибудь высокопоставленный благодетель. Преданные мне слуги, желающие счастья своей хозяйке. Так вы сумеете мне помочь? — Евгения задала последний вопрос довольно равнодушно, без надежды на спасение.

Похоже, она догадывается, а может ей сообщили, что проклятие сделано на смерть и его никто не в силах снять. Неужели она смерилась? Если вспомнить, что говорила Вера, то к каким только целителям ее хорошая знакомая не обращалась. Помочь никто не сумел.

— У вас очень большая сила воли и твердый характер, — сделал я комплемент своей собеседнице, которая, с большой вероятностью, вот-вот станет моей пациенткой.

Диагностический посыл давно запустил, он должен понять структуру наложенного заклинания, в том числе и подскажет, как с ним разобраться. Но пока у меня нет решения даже приблизительного, следует подумать и первое, что сделать, попытаться понять, что за руны нанесли на кожу актрисы.

— Жизнь заставила, — невозмутимо ответила Евгения, полезла в свою сумочку, вытащила мундштук и сигареты.

— Попрошу не курить, — буркнул я, внимательно проглядывая отчет от диагностического посыла.

Госпожа Красоткина подумала, но перечить не стала. Прикрыла глаза и дожидается моего вердикта. Я же сел за письменный стол и принялся вычерчивать руны, которые предположительно были нанесены моей собеседнице. Смущает еще то, что ничего не знаю про ритуальный нож. Какие у него имелись свойства и использовали ли их полностью. С другой стороны, исходя из того, какой финал хотели те, кто нанес проклятие, то привязки ни к артефакту, ни к себе они не делали. Иначе бы по ним рикошетом ударила темная магия, когда актриса умерла. И это обнадеживает. Следовательно, все завязали на ее дар, ауру и внешние энергетические потоки.

— Посмотрите эти ли символы вам нанесли, — взяв исчерченные листы, я подошел к креслу, в котором сидела Евгения. — Учтите, важен каждый завиток. Если не уверены, то сразу говорите.

— Я говорила о трех, а у вас на каждом листе по четыре знака. Почему? — подняла на меня взгляд девушка.

— На спине у вас тоже имелась руна, — хмыкнул я. — Или вы забыли?

— Но откуда вы узнали? — округлила та глаза, а у самой дрогнули пальцы и голос. — Неужели, — она осеклась и на ее глазах выступили слезы, — вы и в самом деле способны мне помочь? — прошептала, растеряв всю свою невозмутимость. — Верочка была права?

В ответ, я неопределенно пожал плечами. Получится ли избавить Евгению от проклятия или нет