Крымский перелом - Эдуард Тен

Ибрагим-паша приподнял бровь, удивлённый услышанным.

— Он действительно влияет на бандитов?

— Да, повелитель, не сомневайтесь. Он не пытался искоренить преступность, но жёстко контролирует её, чтобы бандиты не переступали границ дозволенного. Предводители банд участвуют в честной торговле — негласно, разумеется. Проблемы, возникшие у Анвара, действительно связаны с военной разведкой. Именно по их наущению наложены запреты. Англичане, узнав о трудностях Анвара, незамедлительно начали давить на купцов, принуждая их сбить цены на хлопок и принять условия европейцев.

Хочу доложить вам, повелитель: если им удастся выдавить Анвара, мы потеряем очень многое. Купцы понесут убытки, отчисления в казну сократятся — и сократятся значительно. Торговцы начнут уклоняться от полной выплаты налогов, что ещё больше уменьшит поступления. И, наконец, если Анвар уйдёт с нашего рынка, это будет невыгодно всем, кроме европейцев. К тому же мы лишимся поставок качественного металла, древесины и других товаров по вполне приемлемым ценам. Русские товары пользуются повышенным спросом, и терять такое сотрудничество было бы крайне неразумно.

Ибрагим-паша задумался.

— Скажи, Нубар, Анвар может быть русским лазутчиком?

— Не могу с уверенностью утверждать. Анвар прав, говоря, что купцы сами по себе уже являются лазутчиками в силу своей торговой деятельности. Это не столь важно. Важно другое, повелитель. Анвар по сути является человеком князя Иванова-Васильева, а тот в настоящее время — начальник Службы имперской безопасности Российской империи.

— Я что-то слышал о ней. У нас есть сведения о СИБ?

— Да, повелитель, не так подробно, как хотелось бы, но кое-что мы знаем достоверно. При князе, несмотря на столь короткий срок, она серьёзно заявила о себе. СИБ жёстко подавила в России все революционные движения. Князь лично участвовал в подавлении Венгерского восстания в Австрии. При его прямом участии восставшие сдались русским. Англичане уверены, что убийство Гамильтона — дело их рук.

— Ты тоже так считаешь?

— Да, повелитель.

— И ты думаешь, что они способны на большее? — спросил Ибрагим-паша.

— Не сомневаюсь в этом. На что англичане позволяют себе многое в нарушение всех правил и норм. Они опасаются князя. Подробности об этом мне не известны, повелитель. Я думаю, следует прислушаться к его советам. Тем более ваши родственники в лице вашего дяди, сидя в Константинополе, спят и видят, как бы устранить вас и занять ваше место.

— Получается, князь прекрасно осведомлён о наших делах?

— Да, повелитель. Мне кажется, нам лучше поддерживать хорошие отношения с ним и помочь Анвару в решении его проблем. Может так случиться, что мы сможем воспользоваться его дружбой и хорошим отношением к нам.

— Пожалуй, ты прав, Нубар. Разберись с его делом и постарайся оградить его от других неприятностей со стороны двора султана. Эта торговля с русскими выгодна нам. Подумай, что ещё мы можем получить от дружбы с князем.

— Слушаюсь, повелитель.

Ибрагим паша переложил всё дело касающееся Анвара Ислямовна на своего секретаря Нубар бека.

Вечером как и было обещано Анвару Нубар принимал его у себя.

Анвар вошёл в комнату. Он был одет в строгий, дорогой европейский костюм, что подчёркивало его статус. На лице — спокойная, уверенная улыбка.

— Здравствуйте, Нубар-бек, — сказал он, слегка поклонившись.

— Здравствуйте, Анвар-эфенди. Прошу, присаживайтесь.

Анвар сел в предложенное кресло.

— Я слышал, что вы заинтересовались моими делами, — начал он. — И хочу выразить вам свою благодарность за интерес к моей скромной персоне.

— Ваша скромность, Анвар-эфенди, не имеет ничего общего с вашими делами, — усмехнулся Нубар. — Мы знаем, что вы контролируете почти весь рынок хлопка и имеете влияние на криминальные структуры, но это не нарушает правил и вы всегда держите свое слово,.

— Я лишь стараюсь делать своё дело честно, — ответил Анвар. — И защищать свои интересы и своих партнёров от нечестной конкуренции.

— Я понимаю, — кивнул Нубар. — Поэтому я хочу предложить вам свою помощь. Повелитель заинтересован в сохранении стабильности на рынке. Мы не хотим, чтобы англичане диктовали нам свои условия.

— Что вы предлагаете? — спросил Анвар.

— Я дам вам охранный фирман, который защитит вас от произвола военных властей, по крайней мере на территории Египетского вилоята. Также я распоряжусь, чтобы ваши товары проходили таможню без задержек. — Нубар посмотрел на Анвара вполне дружелюбно. — Но я хочу попросить вас об ответной услуге.

— О какой?

— Вы имеете связи с князем Ивановым-Васильевым, главой СИБ. Мы хотим установить с ними прямые контакты. Без посредников. Вы сможете помочь?

Анвар задумался.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — Но должен вас предупредить: князь не любит, когда его используют втёмную. Если у вас есть серьёзные намерения — я готов помочь. Если вы просто хотите использовать меня как прикрытие — наш разговор окончен.

Нубар улыбнулся.

— Я не привык обманывать партнёров, Анвар-эфенди. Мы хотим честной торговли и добрых отношений. Всё остальное — вторично.

— Тогда мы договорились, — кивнул Анвар.

Они обменялись рукопожатиями.

Ибрагим-паша сидел один и вспоминал того дерзкого русского генерала, который смог остановить его продвижение к столице с теми остатками войск султана — не лучшими и подавленными после предыдущего поражения. И как блестяще тот провёл сражение и заставил его отступить. Этот генерал был достоин уважения.

И вот теперь он — глава СИБ. И не просто глава, а человек, который сумел заставить уважать свою службу и действительно опасаться её. Он не побоялся нанести удар всесильной империи, повелительнице морей и океанов. Удар настолько точный и выверенный, что Англия утёрлась и молча проглотила его. Видимо, именно это подвигает её собрать коалицию и объявить войну России — месть за оплеуху, полученную от неё, вернее, от князя Иванова-Васильева.

О серьёзности его службы говорило знание о всех событиях при дворе султана. Хотя чему удивляться — продажность чиновников и военных Османской империи дело обычное и неудивительное. Султан окружён английскими и французскими советниками. Реформа танзимат, навязанная ему силой, говорила о многом. Плохо продуманная, она встала в острое противоречие с позицией консерваторов. Конечно, в реформах было много здравого и прогрессивного, но не такими методами.

Предупреждение князя о возможной скорой войне встревожило Ибрагим-пашу. Он нисколько не сомневался, что султан потребует его флот и самые боеспособные части для участия в военных действиях — и всё для того, чтобы ослабить его. Экономические реформы, проводимые Ибрагим-пашой, только начали претворяться в жизнь, и железная дорога, которую строили