Крымский перелом - Эдуард Тен

Я перевёл взгляд с графа на графиню.

— А теперь пошли вон, мрази.

— Да… аа… как вы смеете, да вы… да я вас… — Очнулся граф. — Немедленно извинитесь перед нами, иначе… — Голос Кляйнмихеля окреп.

— Что иначе? — переспросил я. — Вызовите меня на дуэль? Доставьте мне такое удовольствие. В любое время и любым оружием, граф. Вы не поверите, с каким удовольствием я порежу вас или прострелю вашу голову. Что же вы молчите?

Граф молчал, не зная, на что решиться. Видимо, был наслышан о моих умениях и с ненавистью смотрел на меня. Он помог встать жене, и они пошли к двери. Взявшись за ручку, граф обернулся.

— Я не оставлю этого просто так. — Зловеще произнёс он.

— Всегда к вашим услугам, лицедей хренов. — Спокойно ответил я.

В голове всё ещё кипело, и я злился не столько на Кляйнмихелей, сколько на самого себя.

— Командир, может, грамульку для успокоения? — раздался голос Паши. — Уж больно вид у тебя страшный.

Он достал флягу и булькнул ею.

— Давай, — сказал я. — А то действительно пошёл в разнос. Скотина, семье угрожать надумала.

— Так ты не журись, командир, — спокойно сказал Паша, наливая мне успокоительного в колпачок от фляги. — Семья — это святое. Сказал бы мне, я бы им горячих всыпал, ещё до того, как они из кабинета вышли.

Я хмыкнул, глотнул обжигающую жидкость. Она прошла по горлу огненной струёй и теплом разлилась по телу, немного отпуская напряжение.

— Ты прав, Паша. Но иногда эти твари выводят из себя так, что забываешь, кто ты и где ты.

— Ничего, командир, — усмехнулся Паша, пряча флягу обратно в карман. — Мы своё дело знаем. А таких… — он махнул рукой в сторону двери, — этим ты завсегда укорот дашь. Ну, а мы поможем, ежели что.

Я посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Верные люди рядом — это то, что помогает выстоять в любой ситуации.

— Спасибо, Паша. Хорошо, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, командир, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Ты только не загоняйся. Всё будет хорошо.

— Ладно, — сказал я, ставя пустой колпачок на стол. — Работаем дальше.

— Работаем, — кивнул Паша.

И мы приступили к работе. Первым делом мне предстояло посетить Новые адмиралтейские верфи. Путилов, едва завидев меня, чуть ли не бегом бросился навстречу.

— Ну наконец-то, ваше сиятельство! Я уж заждался вашего визита.

— Хвалитесь, Николай Иванович.

Путилов возбуждённо замахал руками, торопливо, сбивчиво пытаясь что-то объяснить, указывая на детали конструкции и комментируя их особенности.

На стапелях возвышался почти готовый корпус канонерки-прототипа. Деревянные борта до ватерлинии уже обшили медными листами; выше планировалось покрыть их сталью. Судно достигало в длину не менее пятидесяти метров. На корме виднелась невысокая труба, а под ней — гребной винт и широкое перо руля.

Я не стал подниматься на борт, а прошёл в комнату, где на огромном столе, заваленном чертежами, уже ждали Путилов и его помощник.

— Николай Иванович, успокойтесь. Теперь по делу, но с учётом того, что я сугубо сухопутный человек. — начал я.

— Ваше сиятельство, — перебил Путилов, всё ещё кипя энергией, — через неделю строительство будет завершено, и мы спустим её на воду. Корпус полностью готов, единственное, чего не хватает — основного орудия.

— Капитан Щербаков обещал представить образец в конце месяца. Ствол сейчас проходит испытания, — обнадёжил я его. — А как дела с паровым двигателем?

— В полном порядке! — Путилов довольно улыбнулся. — Я серьёзно его модернизировал. Сто тридцать лошадиных сил выдаёт без малейшего напряжения. Корпус и котлы изготовленны из стали Обухова — свойства отменные. Гарантирую долгую эксплуатацию. Признаться, сами не ожидали такого результата. Если испытания пройдут успешно, можно ставить на поток: доработаем документацию, наладим выпуск и будем сдавать по две единицы в месяц.

— То есть вы уверены в своём детище, Николай Иванович?

— Так точно, ваше сиятельство. Павел Матвеевич Обухов по заказу Щербакова сварил сталь и для его орудий. Единственная загвоздка — остойчивость. Максимум, что можно установить на это судно — двадцатичетырёхфунтовое орудие. Правда, Щербаков уверяет, что его двадцатифунтовое стальное, со специальными ядрами, пробьёт борт любого линейного корабля.

— Тогда объясните мне другое: почему сорваны сроки готовности прототипа?

Путилов смутился:

— С моей стороны все обязательства выполнены. Движитель и всё, что с ним связано, изготовлены в срок. Задержка случилась по вине Адмиралтейства — тянули с закладкой судна на верфи.

— Как сейчас обстоят дела?

— Нормально. Работы идут с опережением.

Оказалось, что Путилов терпеливо ждал закладки целый месяц, пока ему находили одну причину за другой. Тогда он обратился к подполковнику Ремизову. Тот разобрался в ситуации и доложил мне. Вскрылась прямая ведомственная волокита, прикрытая канцелярскими отписками: ссылками на директивы, положения и прочие бюрократические уловки.

Полковник по морскому ведомству, отвечавший за этот участок, получил по полной программе, но начальство не сдал — всю вину взял на себя и отправился на Дальний Восток. Морской министр получил разнос от цесаревича, но выслушал его молча, лишь косо поглядывая на меня. Он явно не придал значения словам наследника, и это было его ошибкой. Александр пришёл в негодование, когда я доложил, что дело так и не сдвинулось с мёртвой точки.

Вторая встреча с морским министром оказалась куда более напряжённой. Заручившись письменным приказом императора о назначении цесаревича куратором всех наших проектов, разговор уже вёл я — в присутствии Александра.

Наш разговор состоялся в морском министерстве, в кабинете светлейшего князя Меньшикова.

— Здравия желаю, ваше императорское высочество, — сухо и равнодушно произнёс Меньшиков, не удостоив меня даже взглядом.

Я не стал тратить время на церемонии:

— Почему до сих пор не начато строительство канонерской лодки?

Министр соизволил повернуть голову в мою сторону:

— Насколько мне известно, все верфи заняты выполнением государственных заказов. Уточните у того, кто отвечает за этот… ваш заказ.

— Он отбыл на Дальний Восток укреплять нашу оборону, — спокойно заметил я.

— Вот как? — Меньшиков изобразил деланное удивление.

— Вам не кажется, князь, что вы изрядно утомили всех своей ничем не подтверждённой болтовнёй о надвигающейся войне? — продолжил адмирал, повышая голос. —