Крымский перелом - Эдуард Тен

Она открыла глаза и долго смотрела в ночь, пока свечи догорали и в комнате становилось темнее. В душе её было тепло — от одной только мысли, что он существует. И этого было достаточно, чтобы жить.

На следующее утро Зоя приехала в женское училище для девочек. Она хотела отобрать трёх выпускниц медицинских курсов для работы в санатории. Девушки продолжали жить в училище, обучаясь на курсах. Узнав, что Зоя Александровна будет отбирать трёх девушек, поднялся тихий переполох. Попасть работать в санаторий было мечтой многих. Высокая зарплата, хорошие условия жизни и работы были запредельными желаниями простых девушек — сирот или выходцев из малообеспеченных семей.

Зою встретила директриса училища.

— Здравствуйте, Зоя Александровна, — сказала она с уважительной улыбкой. — Рады приветствовать вас в нашем училище.

Год назад Зоя взяла на работу двух выпускниц курсов, и те иногда приезжали в гости к своим знакомым и подругам. Они так красочно описывали свою жизнь и работу, что все завидовали им и тому счастливому случаю, который позволил им обрести статус и надежду на обеспеченное будущее.

— Здравствуйте, — ответила Зоя доброжелательно, одарив директрису мягкой улыбкой и теплом своего обаяния. — Всё готово?

— Да, Зоя Александровна, комната для собеседования подготовлена. Пройдёмте.

Они шли по длинному коридору, как вдруг откуда-то сбоку раздался пронзительный детский крик:

— Ма… Ма… Ма…мочка!!!

Маленькая девочка лет семи бросилась навстречу Зое. Она подбежала и обняла её ноги, вцепившись маленькими ручками в подол платья.

Зоя ошеломлённо замерла, растерянно глядя на макушку девочки. Она не знала, что делать.

— Ты наш…ла меня, ма…мочка… — всхлипывала девочка, пытаясь ещё сильнее прижаться к ней, — я знала… я знала, что ты меня най…дёшь…

Она плакала, рыдала в голос, захлёбываясь слезами. А Зоя стояла, не в силах пошевелиться. И не только она — директриса и несколько девушек, выглянувших из дверей, замерли в изумлении.

Но Зою ошеломило не само происшествие. Её накрыла огромная волна счастья и радости, которая буквально захлестнула её с головой и утащила в море обожания и любви. Никогда в жизни она не испытывала подобного. Эти чувства были настолько сильны и почти осязаемы, что она пошатнулась от переизбытка эмоций.

Она опустилась на колени, оказавшись на одном уровне с девочкой, и осторожно коснулась её щеки.

— Тише, тише, — сказала она мягко, и голос её дрогнул. — Я здесь. Я рядом.

Девочка подняла на неё заплаканные глаза, полные безграничного доверия.

— Я знала, что ты придёшь… — прошептала она крепко обняв Зою за шею. — Придёшь и обязательно заберёшь меня.

Слёзы девочки лились на щеку и шею Зои.

Она почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Она не знала, что ответить, но знала одно — этот ребёнок каким-то непостижимым образом почувствовал в ней родную душу. И это было сильнее любых слов.

— Надежда, отпусти Зою Александровну, она не… — начала было директриса, но осеклась, увидев, как Зоя прижала палец к губам, прося тишины.

— Наденька, — сказала Зоя, осторожно отрывая девочку от себя. Она заглянула в её большие серые глаза, которые светились счастьем, будто девочка только что обрела весь мир. — Мне надо работать. Ты подожди меня, и мы с тобой обязательно поговорим. Хорошо?

В глазах Нади мгновенно отразился испуг.

— А ты не оставишь меня? — голос девочки дрогнул, и в нём слышалась такая беззащитность, что у Зои сжалось сердце.

— Нет, конечно нет, — уверенно сказала Зоя, погладив её по голове. — Я нашла тебя, и теперь мы будем вместе. Где ты спишь?

— Во второй спальне, — прошептала Надя, и в её голосе зазвучала робкая надежда. — Я буду ждать тебя там… Мама.

Она медленно отпустила подол платья Зои, сделала несколько шагов назад, потом развернулась и пошла в сторону спальни, но постоянно оглядывалась, словно боялась, что Зоя исчезнет, как мираж. Было видно, каких усилий ей стоило уйти.

Зоя смотрела ей вслед, и на душе у неё было странное, щемящее чувство. Она не понимала, откуда взялась эта девочка, почему назвала её мамой и почему внутри неё самой отозвалось такое тепло, будто она действительно нашла ту, кого искала всю жизнь.

— Зоя Александровна… — осторожно начала директриса.

— Потом, — мягко остановила её Зоя. — Сначала работа. После я хочу узнать всё об этой девочке. Всё.

Она выпрямилась, одёрнула платье и, сделав глубокий вдох, направилась в комнату для собеседований. Но в душе её уже поселилось что-то новое — светлое, тёплое, почти забытое чувство душевного равновесия.

Зоя провела собеседование с одиннадцатью претендентками и трём из них предложила работу в санатории. После она спросила директрису:

— Теперь расскажите подробно о Надежде.

— Надежда Дружинина, — начала директриса. — Поступила к нам три месяца назад. В декабре ей исполнится семь лет. Внучка Пелагеи Антоновны Дружниной, которая проживала в селе Пронино, недалеко от Петербурга. Известная на всю округу травница. Она больше двух лет обучала курсисток медицинских курсов, передавая им свои знания. Тяжело заболела — ей было около восьмидесяти лет. Перед смертью, предчувствуя свой уход, написала прошение с просьбой принять её внучку в наше училище. Мы пошли навстречу. Надежда — круглая сирота.

Директриса помялась, затем продолжила:

— Хочу предупредить вас, Зоя Александровна… ээ…

— Что с ней не так? — спросила Зоя, чувствуя, что за паузой кроется нечто важное.

— Возможно, на неё повлияла смерть бабушки и резкая смена обстановки. Воспитательница отметила её замкнутость и трудности в общении с другими девочками. Она необщительна и молчалива, никого не подпускает к себе. Правда, воспитательница отмечает, что она очень способна в учёбе — читает, пишет, хорошо владеет счётом. Видимо, бабушка успела многому её научить.

Директриса понизила голос:

— Единственное, что она делает с удовольствием, — это проводит время в одиночестве. Среди девочек ходят странные слухи, что она маленькая ведьма и бабка её была колдуньей. Это, конечно, досужие разговоры и детские страхи, но в её поведении есть некоторые странности, и дети действительно её боятся.

Зоя задумалась. Внучка травницы, сирота, замкнутая, с даром, который пугает окружающих… Всё это слишком напоминало её собственную историю.

— Я хочу её забрать, — сказала Зоя твёрдо.

Директриса изумлённо подняла бровь.

— Зоя Александровна вы … уверенны?

— Да уверена, — ответила Зоя. — Оформляйте документы.