Крымский перелом - Эдуард Тен

— Время ещё есть. Столь большие перемены на флоте невозможны в одночасье. Сил хватит вступить в любую войну и выстоять в ней. — Успокоил себя адмирал Меньшиков, откинувшись на спинку кресла.

Глава 17

Адмирал светлейший князь Меньшиков Александр Сергеевич, морской министр, генерал губернатор Финляндии, просто не ожидал решения императора о его освобождении от должности морского министра. Николай Павлович оставил за ним должность генерал-губернатора Финляндии с посланием:

Господин генерал-адъютант, адмирал, светлейший князь Меньшиков А.С

Многолетнее и ревностное служение Ваше на благо Отечества, а особливо труды Ваши по приведению в порядок Морского ведомства, известны мне в полной мере. Вы взяли на себя бремя, которое прежде казалось непосильным, и с честью его понесли. Однако, видя, с каким неослабным напряжением Вы трудились все сии годы, я считаю своим долгом, как Государь, пекущийся о здоровье своих верных слуг, избавить Вас от тягостей прямого управления сложным морским министерством, дабы Вы могли восстановить свои силы.

Но и в покое, который Вы заслужили, я не мыслю оставить без употребления Ваши обширные дарования и государственный ум. Посему, оставляя за Вами столь важный пост Финляндского генерал-губернатора. Укрепление сего края, столь важного для безопасности нашей столицы и всего Балтийского побережья, есть дело первостепенной государственной важности. Я уверен, что Ваша твердость и знание дела послужат здесь не менее, чем на флоте, на благо России и для утверждения порядка во вверенном Вам крае.

Таким образом, Вы, оставшись в моем ближайшем совете, сможете уделить всё свое внимание делам Финляндии, не обременяя себя повседневными хозяйственными хлопотами Морского министерства.

Пребываю к Вам благосклонный

Николай.

Меншиков сидел растерянный и потрясённый. Слова государя всё ещё звучали в ушах — такие ровные, такие исполненные участия, и оттого особенно неловкие, как чужой мундир, надетый наспех.

— Как так случилось? За что? Почему? — тихо проговорил он, проведя рукой по лицу. — Я ведь не щадил себя. Я влез в каждую корабельную книгу, я поставил учёт, я выгнал казнокрадов… Что я пропустил? Где не угодил?

Он поднялся и медленно прошёл к окну. За стеклом серо и привычно проступил Петербург — мокрые крыши, вечная суета, которая теперь шла без него.

— Забота о здоровье? — усмехнулся он невесело. — Государь добр, но мы оба знаем: здоровье тут ни при чём. Меня убирают. Чинно, благородно, с почётом — но убирают. Финляндия… Что ж, край важный. Но это не флот.

Он замолчал. В тишине кабинета начало вызревать тяжёлое, холодное недоумение. — Кто? — сверлило в голове. — Кто сумел так тонко повернуть дело, что я сам не заметил, как оказался за бортом?

И вдруг, с внезапной ясностью, он понял. Имя пришло само собой, без усилия, словно всё это время лежало на поверхности, ожидая, когда его заметят.

— Князь Иванов-Васильев, начальник СИБ, — произнёс он почти шёпотом и медленно покачал головой. — Вот оно что. Значит, вы решили, что со мной позволено так поступить. Решили, что флот без меня обойдётся…, а государю шепнули, что я слишком тяжёл и неповоротлив для этого кресла.

Он помолчал, глядя в окно. Пальцы слегка сжались на подоконнике, но лицо оставалось спокойным.

— Я не строю планов мести, князь. Это не моё. Но запомни: я подобное не забываю. Сейчас я уеду в Финляндию — делать то, что велит государь. Но если ты думаешь, что меня списали навсегда… ты ошибаешься. Глубоко ошибаешься. — Мысленно успокоил себя Меншиков. — Не тебе со мной тягаться, выскочка.

Он медленно повернулся к столу, взял папку с бумагами и положил её ровно перед собой. Руки уже не дрожали, как в начале. Взгляд стал жёстче, собраннее.

Меншиков прекрасно понимал: обращение к императору сейчас поставит его в ещё более неловкое положение. Сейчас он выглядел бы обиженным и слабым, а этого допускать было нельзя. Необходимо выждать. Наступит день, когда государь снова вспомнит о нём, и тогда разговор будет другим. То, что этот день наступит, Меншиков не сомневался ни на мгновение.

Он перевел взгляд на карту Российской империи, висевшую напротив. Финляндия. Что ж, он сделает из неё образцовый край. И однажды Петербург снова вспомнит, кто такой князь Меншиков.

Операция по смещению Меншикова с должности морского министра прошла в несколько этапов. Именно операция — тщательно спланированная, многоходовая, с расчётом каждого шага.

Первым делом мы с Александром подобрали подходящую фигуру. Им стал вице-адмирал Любимов — умный, прекрасно образованный и убеждённый сторонник парового, винтового флота. Он не просто разбирался в технических новинках — он жил ими. Неоднократные беседы с ним в присутствии Александра убедили меня: этот человек справится с задачей реформирования и модернизации флота лучше, чем кто-либо другой.

Однако главная сложность была впереди. Император не любил паровые суда — с эстетической точки зрения они казались ему грубыми, лишёнными благородства парусников. Пришлось долго убеждать его в необходимости перемен. Мы сделали ставку на проекты парусно-паровых и винтовых корветов, фрегатов и клиперов — они сочетали привычную красоту парусного вооружения с новыми возможностями паровой машины. Именно этот компромиссный облик сумел примирить императора с действительностью и, что самое важное, выбить деньги на постройку новых судов этих классов.

Решающим аргументом стала демонстрация канонерской лодки, доведённой до ума и оснащённой новейшим вооружением. Показательные стрельбы произвели впечатление даже на скептиков. Но я пошёл дальше. Я убедил Любимова обратить внимание не только на строительство новых судов, но и на совершенно иное направление — применение мин академика Якоби, гальванического и прямого типа подрыва. Любимов, человек технически мыслящий, сразу уловил перспективу минных заграждений. При относительно малых вложениях это позволяло значительно усилить оборону всего столичного комплекса и надёжно закрыть подходы к Петербургу. Идея захватила его — и это стало для меня окончательным подтверждением его компетентности.

Ещё раз убедившись, что адмирал Любимов — именно тот человек, который нужен флоту, мы с Александром приступили к завершающей стадии. Назначение было продавлено. Любимов получил Морское министерство, Меньшиков остался генерал-губернатором Финляндии.

Император, стоит признать, оказался проницателен. Он видел, что я расставляю своих людей на значимые должности во флоте и армии, и в его словах всегда звучала настороженность. Но Александр, убедившись, что люди, которых я проталкиваю к рычагам власти, не только компетентны, но и деятельны, уже без всяких сомнений и подозрений поддерживал меня, оказывая серьёзную помощь. Он прекрасно понимал: я закладываю фундамент его будущего царствования. Каждый