Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Ну и наконец, главный аргумент — без полицейского значка Гольдберг при первом же подозрении, что я могу продолжить копать под него, просто прикончит меня. Повесит в собственном трейлере, а в газетах потом напишут, что я не выдержал тяжести позора, обрушившегося на меня. И без Митчелл в союзниках у меня уже не будет ни единого шанса на спасение — меня просто в один прекрасный день удавят во сне.

Так что я тряхнул головой и отхлебнул кофе, заставляя себя вернуться к обдумыванию будущего интервью. Так прошло три часа и две больших кружки кофе. После чего я достал из шкафа брюки и темно-синюю рубашку.

Конечно, я бы предпочел надеть форму, но в отстранении делать этого нельзя было категорически. Так что я просто оделся строго, выбрав цвет близкий к форменному. Пиджак надевать не стал — решил, что в собственном доме это будет выглядеть пижонством. Особенно если учесть, где я вообще жил.

Без четверти двенадцать я услышал звук мотора и высунулся в окно — по дорожке трейлерного парка медленно, практически на холостых, полз старенький черный «Шевроле Вэн», подозрительно напоминавший мне фургон, на котором скрылся один из грабителей ювелирного. Я даже номер сверил, но нет — он не совпал. К тому же у этого фургона были задние стекла — он был нормальным, пассажирским, не грузовым.

Через лобовое стекло я увидел двух людей, которые активно вертели головами — судя по всему, искали нужный адрес. Потом пассажир указал водителю пальцем в сторону моего трейлера, и машина свернула, припарковавшись прямо за моим «Шеветтом». Я мысленно поблагодарил журналистов за то, что они хотя бы не заехали на то, что заменяло мне газон.

Глубоко вдохнул и вышел навстречу. Из фургона выбрались два человека в строгих, но слегка помятых костюмах. У одного из них на шее висел фотоаппарат — обычная зеркалка с надписью «Никон» — похожие использовались и в мое время, пусть и выглядели чуть менее угловатыми.

— Мистер Соко? — спросил тот, что без фотоаппарата — худой гладко выбритый мужчина лет тридцати пяти с черными как смоль волосами и довольно большим носом — явно не чистокровный американец.

Я кивнул, и он сделал несколько шагов навстречу, протягивая мне руку.

— Чарльз Вудлер, «Лос-Анджелес Дейли Ньюс». Это наш фотограф Джеймс Хартли.

— Очень приятно, — я по очереди пожал руки обоим мужчинам и спросил, улыбнувшись и кивнув в сторону их машины: — Заблудились в парке?

Вудлер помолчал пару секунд, после чего, кажется, сообразил, что я имел в виду их поиск моего трейлера, за которым я наблюдал из окна.

— Нет, просто немного удивились, что детектив живет в таком… месте.

Я усмехнулся, давая понять, что не обижаюсь, и ответил:

— Иметь совесть в наше время — дорогое удовольствие.

Я совершенно сознательно воспользовался ситуацией, чтобы создать себе образ чуть-чуть лучше, чем есть на самом деле. И судя по тому, что Вудлер кивнул, достал из нагрудного кармана карандаш и блокнот, и что-то записал — у меня это получилось.

— У вас тут… оживленно, — кивнул он на клетку с Владимиром и вольер с Рэмбо, который подошел к закрытой двери и смотрел на гостей, неуверенно виляя хвостом — словно еще не решил, нравятся они ему или нет.

— О да, — усмехнулся я. — Обоих своих питомцев я забрал к себе с нелегальных боев, в облавах на которые участвовал с коллегами. Звери с непростой судьбой.

Лицо журналиста чуть изменилось, и он снова что-то записал.

— Мистер Соко, а можно ваше фото с собакой? — впервые подал голос фотограф. На фоне… дома.

Я усмехнулся его заминке и тому, что он не стал называть трейлер трейлером.

— Да, конечно, — я потянулся и открыл было щеколду на двери вольера, когда заметил, как оба журналиста шарахнулись в стороны. Кажется, фотограф ждал, что я просто встану рядом.

— Не бойтесь, господа, пес дрессированный, — сказал я, успокаивая журналистов. После чего повернулся к Рэмбо и сказал: — Ко мне.

Питбуль вышел из вольера, спокойным шагом подошел ближе и сел рядом с моей левой ногой, в точности выполняя команду. Я потрепал его по ушам и услышал щелчок фотоаппарата. Повернулся, глядя в камеру, выпрямился — фотограф сделал еще несколько снимков.

— Спасибо, — сказал он, вешая камеру обратно на шею.

Я закрыл Рэмбо в вольере, после чего пригласил журналистов в трейлер. Можно было, конечно, поставить стулья на газоне, но я счел такую неформальную обстановку чуть неуместной.

Мы расселись за маленьким столом, я предложил своим визитерам кофе, но те отказались.

— Итак, — сказал Вудлер, поудобнее перехватив блокнот и приготовившись записывать. — Мистер Соко, расскажите, пожалуйста, о том, как вам удалось предотвратить ограбление ювелирного магазина на Норманди-авеню в этот понедельник.

— Предотвратить — это громко сказано, — ответил я. — Во время патрулирования я увидел, как вооруженные люди вбегают в магазин. Тогда я вызвал подкрепление и занял позицию, чтобы наблюдать за обстановкой. Но преступники покинули магазин до прибытия подкрепления. Они были вооружены и представляли угрозу для случайных прохожих, так что я предпринял попытку их задержать.

— В одиночку задержать троих вооруженных людей? — переспросил Вудлер, демонстрируя свою осведомленность.

— На самом деле я не знал, сколько именно было преступников — как минимум еще один человек оставался в фургоне, на котором они приехали, — ответил я.

— И вы все равно попытались их задержать. Что произошло дальше? — продолжил журналист.

— Они не подчинились моим законным требованиям и направили на меня оружие. Я был вынужден применить силу.

— И вы в одиночку застрелили троих преступников. Они стреляли в вас? — спросил, не прекращая записывать, Вудлер.

— Да, в мою сторону также был открыт огонь, — ответил я уклончиво, не желая говорить, что стрелял лишь один из троицы, да и то уже после того, как я нашпиговал его свинцом.

— Что вы чувствовали в этот момент?

— Я опасался за жизни гражданских и за свою, поэтому был вынужден стрелять, — пожал я плечами.

— Как вам удалось в одиночку справиться с тремя преступниками? — спросил он.

— Я офицер полиции, нас к этому готовят, — кинул я кость Департаменту, хотя он и не имел к навыкам стрельбы Соко особого отношения.

— И что вы почувствовали, когда убили троих человек? — спросил Вудлер.

Я нахмурился — это был намеренно провокационный вопрос. Но я все же ответил:

— Я сразу же продолжил выполнять свою работу — передал по рации приметы фургона, на котором скрылся еще как минимум один подозреваемый, уточнил наличие пострадавших. Все произошло быстро,