Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Вудлер медленно и чуть недовольно кивнул, но дожимать вопрос не стал — понял, что я и так не слишком доволен. Вместо этого спросил:

— Насколько я знаю, сейчас вы отстранены от службы из-за этого инцидента.

— Стандартная практика, — спокойно ответил я, отметив, что это второй провокационный вопрос подряд. — Каждый случай применения служебного оружия тщательно расследуется Департаментом, чтобы обеспечить надежную и безопасную работу полиции. На время проведения проверки стрелявшего офицера всегда отстраняют. Это не наказание — просто административная процедура.

Журналист кивнул — конечно, он и сам это прекрасно знал, просто рассчитывал, что я как-то себя оговорю.

— Мистер Соко, скажите, после этого инцидента вы считаете себя героем или убийцей? — спросил Вудлер.

Я тяжело выдохнул — журналист откровенно борзел. Но он был мне еще нужен, так что я проглотил раздражение и ответил:

— Я считаю себя достойным сотрудником полиции, который исполнил свой служебный долг.

Вудлер кивнул и около минуты молча что-то писал. Фотограф сидел рядом и оглядывал обстановку внутри моего трейлера. Наверное, думал, что тут вообще можно сфотографировать.

— Спасибо, мистер Соко, — он перелистнул страницу блокнота. — Теперь, если позволите, поговорим об инциденте, который произошел двадцать седьмого сентября. Одна из газет опубликовала свидетельства вашего непристойного поведения. Как вы можете это прокомментировать?

Я сам предложил ему поднять эту тему в телефонном разговоре, но мне все равно стало неприятно от его вопроса.

— Ранее я не давал официальных комментариев по поводу этого инцидента, потому что того требовало проводимое мной расследование. Но теперь я могу официально заявить, что это была подстава.

— Подстава? — поднял брови Вудлер, явно не ожидавший такого поворота. — Вы хотите сказать, что-то фото было монтажом?

— Нет, фото было настоящим. Однако на этом снимке я нахожусь под действием сильнодействующих препаратов, которыми меня опоили с целью скомпрометировать как сотрудника Департамента полиции.

— Сильнодействующих препаратов? — глаза Вудлера стали чуть шире. — То есть вы утверждаете, что вас опоили, чтобы сделать постановочное фото? Но с какой целью?

— Чтобы заткнуть мне рот, — ответил я. Ну вот и все — слово сказано, обратной дороги нет. — На тот момент я вел расследование против одного высокопоставленного и известного многим человека. Перед этим мне угрожали по телефону, требуя, чтобы я отступил и уничтожил материалы. Когда я отказался — мою машину сожгли.

Карандаш Вудлера порхал по бумаге с какой-то неистовой скоростью, журналист переворачивал листы блокнота один за другим.

— А когда я и после этого не прекратил расследование, — продолжил я, — мне подмешали сильнодействующее вещество в воду, дождались, пока я потеряю сознание, перевезли куда-то и сделали это фото, пока я находился под одурманивающим эффектом. Это можно заметить даже по моему взгляду на этом снимке, который направлен куда-то в пространство. А потом они использовали это фото, чтобы дискредитировать меня и добиться моего увольнения из полиции — чтобы я не мог продолжать собирать доказательства. В настоящий момент против меня действительно ведется внутреннее расследование, а я отстранен от работы детективом.

— Вы упомянули, что это случилось из-за вашего расследования. Значит ли это, что вам известно, кто именно опоил и пытался дискредитировать вас?

Я глубоко вдохнул перед тем, как перейти еще один Рубикон. И сказал:

— Да, известно.

— Кто же это? — Вудлер, кажется, даже дыхание затаил, глядя мне прямо в глаза.

Запахло сенсацией, и он сразу сделал стойку, как хорошая легавая.

— Пока я не могу раскрыть имени, — сказал я, и журналист заметно поник, так что я сразу же добавил: — Однако я планирую сделать это в ближайшее время.

— Каким образом? — уточнил газетчик.

— Дело в том, что все это время я продолжал свое расследование. И в настоящее время у меня уже достаточно доказательств, чтобы добиться обвинительного приговора для этого человека. Как только дело будет официально возбуждено — меня больше не будет сдерживать профессиональная этика, и я дам еще одно интервью, где расскажу все об этом деле, которое, поверьте, прогремит на весь штат, если не на всю страну…

Я сделал паузу и добавил:

— И у меня есть для вас, Чарльз, предложение.

— Какое? — спросил Вудлер, чуть выпрямив спину.

— Это интервью я тоже дам вам. Эксклюзивно. Вся информация о расследовании дела, о котором на тот момент будут кричать из каждого утюга. И только у вас будет по нему полная информация от того, кто его раскрутил.

Глаза Вудлера расширились, дыхание участилось. Он старательно пытался держать лицо, но получалось у него откровенно плохо.

— И что бы вы хотели взамен? — спросил он, проглотив слюну.

— Дайте анонс на следующее мое интервью под этой статьей. И напишите все, что я сейчас рассказал. А в конце без изменений вставьте мою цитату. Это возможно?

— Думаю да, если в ней не будет ничего незаконного, — медленно кивнул журналист.

— Тогда записывайте, — я прочистил горло и продолжил: — Я хочу заявить, что как бы мне ни пытались заткнуть рот, я никогда не откажусь от того, чтобы служить закону. Человек, который пытался запятнать мое доброе имя, уже знает, что вокруг него сжимаются тиски правосудия. Поэтому он бежит от меня, прячется, как трусливый заяц, понимая, что натворил. И в этот раз спрятаться не получится. Менее чем через месяц я дам еще одно интервью, где расскажу все подробности о ходе моего расследования. И к тому моменту этот человек уже будет сидеть в тюрьме. Я сделаю все, чтобы доказать, что для правосудия в этом городе не существует неприкосновенных, вне зависимости от социального статуса или количества денег.

Я дал Вудлеру время, чтобы записать. Он закончил, быстро пробежал глазами по написанному, после чего поднял взгляд на меня и сказал:

— Думаю, это можно вставить в статью без изменений.

— Хорошо. Тогда я рассчитываю, что вы донесете мои слова до читателей честно — так, как я донес их до вас. И тогда эксклюзив ваш. Слово, — я протянул ему руку над столом.

Вудлер помялся мгновение, еще раз пробежал глазами по написанному в блокноте. А потом резко кивнул и пожал мою руку:

— Слово.

Журналист задал еще пару уточняющих вопросов, фотограф несколько раз щелкнул камерой, снимая меня на фоне убранства трейлера. После чего мы распрощались, они сели в машину и тронулись прочь. И судя по тому, как яростно махал руками сидевший за рулем Вудлер — обсуждение того, что я им рассказал, началось еще до того, как он включил первую передачу.

Я же сел на диван, откинулся на спинку и посмотрел в потолок. И внезапно поймал себя на мысли, что