Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

Ловец осторожно взял прибор в руки. Он напоминал примитивную кинокамеру с рукояткой снизу, с окуляром, с объективом и инфракрасным прожектором, укрепленным сверху. Вся эта конструкция весила около десяти кило. И попаданец рассматривал ее с интересом. А Габуния в это время продолжал говорить, демонстрируя завидную эрудицию:

— Сама эта идея воплощалась в технике, начиная с 1934 года, когда голландские физики Холст и де Бур создали первый подобный прибор, известный как «стакан Холста». Он состоял из двух вложенных стаканов, на донцы которых были нанесены фотокатод и люминофор. При подаче высоковольтного напряжения между стаканами возникало электростатическое поле, которое переносило электронное изображение с фотокатода на люминофор. У нас в СССР аналогичные работы тоже велись во Всероссийском электротехническом институте имени Ленина. В 1939 году на испытания были отправлены приборы «Шип» и «Дудка» для ночного вождения танков. Но они получились тяжелыми и малоэффективными. В отличие от них, этот новый прибор создан по образцу того самого прибора Угрюмова, который у нас имеется. Ученые из группы Ильина скопировали принцип работы и воссоздали его, как сумели, но сами детали — крупные, нашего производства, какие есть на данный момент. Как видите, наш аналог гораздо больше и тяжелее того образца, но он работает. Питается от обычной батареи для радиостанции, обеспечивая на одном комплекте питания непрерывное наблюдение в течение двух с половиной часов. Эффективная дальность до трехсот метров в ясную звездную ночь. В темную ночь с плотной облачностью видно в темноте значительно ближе, но все-таки позволяет различать цели в пределах сотни метров.

Ловец попробовал посмотреть через окуляр, и мир вокруг него окрасился в зеленоватые тона. Деревья, кусты, трава — все просматривалось достаточно неплохо, хотя вокруг стояла ночь. Правда, картинка выглядела размытой, нечеткой и с помехами, как в старом телевизоре.

— Мы назвали этот прибор «Ночной глаз», — сказал Габуния, и в его голосе послышалась гордость. — Теперь вы сможете находить врагов в темноте. И у них не будет шансов.

* * *

Только Зибер прилег отдохнуть возле костра перед ночным переходом, как его разбудил голос Отто, бдительно оберегавшего сон командира. — Герр гауптштурмфюрер, сюда идут. Они назвали верный пароль.

Зибер поднялся. Из темноты леса вышли трое. Они двигались четко и бесшумно, а их лица были скрыты капюшонами маскировочных накидок. Только когда они подошли к свету костра, Зибер смог разглядеть их как следует.

Первый был высок и худ, с узким, словно выточенным из кости, лицом и пронзительными голубыми глазами. На его маскхалате не было знаков различия. Второй — коренастый, с бычьей шеей и квадратной челюстью, держался чуть позади, положив руки на автомат, словно прикрывая спину первому. Третий был самым молодым, почти мальчишка, но в его взгляде читалась та же холодная решимость, что и у старших, а манера держать карабин с оптическим прицелом наизготовку говорила о том, что он хороший стрелок.

Зибер выпрямился. Эти бойцы по виду были более грозными, чем вся «пятерка Райнера».

— Гауптштурмфюрер Зибер, — представился он. — Я командую группой. Вы, как я понимаю, — те, кого обещал прислать мне в помощь штурмбанфюрер Райнер?

Первый из троих шагнул вперед и снял капюшон. Его лицо было обветренным, с глубокими морщинами у глаз, которые выдавали человека, привыкшего к долгим переходам и бессонным ночам в засадах.

— Унтерштурмфюрер Питер Фолькнер, — представился он. — Диверсионная группа «Зюйд». Мы действуем на дорогах в районе станции Панино уже вторую неделю. Наши люди контролируют подъездные пути к станции, заминировали участок железнодорожного полотна и успешно навели нашу авиацию на несколько колонн с горючим. В прошлую пятницу мы уничтожили три грузовика с боеприпасами. Позавчера — два тягача с артиллерийскими орудиями. Русские нас боятся. В районе станции они объявили диверсионную угрозу и стараются в последние дни не ездить маленькими колоннами. И этот их страх — наша заслуга.

Зибер молча слушал, оценивая каждого из прибывших. Он привык работать с подобными людьми, и он сразу понял, что этот Фолькнер — профессионал высокого класса. В его голосе не было хвастовства, только сухие цифры и факты.

— Хорошо, — сказал Зибер. — Мне нужны проводники, знающие местность. Вы знаете, где искать русский диверсионный отряд? Того самого Ловца?

Фолькнер усмехнулся. В его усмешке было что-то хищное, словно он давно ждал этого вопроса.

— Мы разузнали, где может скрываться этот ваш Ловец, — ответил он. — Мы уже несколько дней следим за перемещениями русских в том районе. Их основная база была в лесу возле реки Мерзкая. Координаты были немедленно переданы по радио штурмбанфюреру Райнеру для организации артиллерийского и авиационного ударов. Но после того как наша авиация накрыла их артиллерийский дивизион, они снялись с места и ушли в болотистую местность к югу от станции. Думаю, они перебрались в лесное лесничество — там есть заброшенные постройки, где можно укрыться. Несколько моих людей прямо сейчас отслеживают перемещение русских, идут по их следам. Но пока не нападаем, потому что ждали вас с подкреплением.

Зибер почувствовал, как внутри него поднимается холодная волна удовлетворения. Он был прав. Ловец ушел, но следы остались. И теперь у него были проводники, которые могли довести его до самого логова врага.

— Отличная работа, — произнес он, и в голосе его впервые за долгое время послышалась искренняя похвала. — Вы останетесь со мной. Мы объединим усилия. Вы покажете дорогу, и мы нанесем удар.

Фолькнер кивнул и повернулся к своим людям. Высокий и худой, которого звали Макс Мюллер, молча стоял, поглаживая автомат. Молодой, по имени Густав Кребс, смотрел на Зибера с любопытством, но держался настороженно. Они явно не привыкли доверять чужакам.

— А еще, — продолжил Зибер, — я жду кое-кого. Специалиста с особым оборудованием. Вы должны были сопровождать его.

— Он следует за нами, — сказал Фолькнер. — Мы встретили его в указанной точке, но оставили в безопасном укрытии неподалеку отсюда, чтобы убедиться, что это ваш лагерь, и что тут безопасно. Хотите, я подам сигнал привести его?

— Да, — коротко ответил Зибер.

Фолькнер свистнул в свисток особым образом: два коротких свиста и один длинный. И через несколько минут из леса появились еще несколько человек, которые явно сопровождали кого-то важного. Он был невысок, сутул и с нездоровой бледностью лица. Он назвался обер-лейтенантом саперного батальона вермахта, но маскхалат сидел на нем неловко, словно он не привык носить подобную