День Советского Сурка - Адам Хлебов

— Какой счёт?

— Два-ноль, мы ЦСКА обыграли!

Они явно в хорошем настроении после победы.

Второй комментирует:

— Но самый смак — это была дивчина, которая по полю бегала.

— Почто в чём мать родила! Менты долго за ней бегали, потом всё же поймали, скрутили.

Пропускаю эту информацию мимо ушей.

— Может, это… пойдём с нами отметим?

Мне не хочется стоять с ними в длинной очереди, да и после поступка Марины совершенно нет настроения обсуждать футбол.

— Спасибо, но меня уже ждут в ресторане.

Пожимаю им руки и отправляюсь в начало очереди.

У входа люди стоят, переговариваются, кто-то уже раздражён.

Время уже за восемь.

Я пытаюсь пройти, объясняю, что за мной зарезервировано место.

Но никто не хочет меня пропускать. Сотрудник ресторана, контролирующий поток на входе, вообще меня игнорирует.

В какой-то момент он окидывает меня беглым взглядом.

— Мне держат место! — кричу я, подпрыгивая на месте и вытягивая руку вверх. — Я резервировал место. Наташа должна была сказать.

Вроде бы никакой реакции, показное равнодушие, но в какой-то момент он указывает глазами на вход в заведение.

Это сигнал. Видимо, он не хочет, чтобы его разоравли разъярённые посетители.

Я вспоминаю: Наташа говорила про банкет!

— Пропустите, товарищи, я на банкет.

С трудом протискиваюсь между людьми. На входе упираюсь прямо в грудь метрдотелю. Он молча смотрит мне в глаза.

Денег хочет? Точно. Здороваюсь с ним ладонью, в которой зажата пятёрка.

Мне страшно, потому что я боюсь, что толпа сейчас начнёт гудеть и волноваться.

Но метрдотель как иллюзионист резко водит пальцами.

Купюра моментально перекочёвывает к нему и исчезает где-то в рукаве.

Он отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Вхожу в зал с чувством облегчения.

Надо было догадаться и протиснуться к нему раньше.

Оглядываюсь. В ресторане — дым коромыслом. Свободных мест нет. За столиками сидят люди, официантки снуют между ними, кто-то уже танцует на танцполе. Наташи не видно.

Половину помещения занимают люди, пришедшие на банкет в честь шестидесятилетия какого-то учёного.

Много болельщиков. Несколько человек из выступавших на фестивале.

Я осторожно касаюсь плеча официантки, которая идёт мимо с пустым подносом подмышкой.

— Простите, не подскажете, а где Наташа?

— Наташа? Ушла домой. У неё закончилась смена, она сегодня официально до семи, но из-за банкета задержалась до восьми.

— Но она обещала мне место оставить. Она вам ничего не говорила? Я Алексей.

Она качает головой:

— Ничего она не говорила. Извините, молодой человек, я тороплюсь. Поищите свободное место.

Официантка исчезает.

Я оглядываюсь. Полная посадка, только один столик на четверых с одним свободным местом.

Я вспоминаю слова Горемыкина: «У нас в стране всё общее, кроме собственных писунов». Значит, и столы у нас общие. Если можно подселять людей, значит, можно и подсаживаться.

Я внаглую иду к столику.

— Здесь свободно? — спрашиваю я.

Даже не дожидаясь ответа, плюхаюсь на кресло.

Троица командированных, которые сидят за столом, недовольно смотрит на меня.

На столе стоит закуска, початая и разлитая до половины бутылка «Золотого Кольца».

Мимо на огромной скорости проносится парень-официант с меню.

Я ловко выхватываю у него книжицу, так что он округляет глаза.

— Подожди, дружище, прими заказ, я не обижу!

Троица молча наблюдает за сценой и, вероятно, поражается наглости этого щенка, то есть меня.

Пробегаюсь по меню, останавливаюсь на спиртном.

Бутылка водки «Экстра» стоит шесть рублей. А сто грамм — рубль двадцать.

— Водки принеси, родной, — говорю я.

— Сколько?

— Триста!

Он поднимает брови:

— А закуску?

— Только водку.

Трое командировочных приходят в себя и понемногу возобновляют свой разговор.

Они празднуют «большое дело» и поднимают тост за то, что один из них, бывший инженер-электронщик, открыл кооператив по ремонту бытовой техники.

Официант пожимает плечами, уходит.

Я же слушаю стандартные тосты:

— Большому кораблю — большое плавание!

— Семь футов под килем!

К этому времени официант возвращается с графином и рюмкой. Наливает.

Хоть меня никто не просил, я поднимаю тост за новоиспечённого кооператора:

— Чтобы у тебя всё было и тебе за это ничего не было!

Я опрокидываю рюмку на голодный желудок. Приятное тепло разливается в груди. Продолжаю:

— Мужики, я вот что вам скажу. Уже сейчас вам надо заниматься импортом PC. То есть персональных компьютеров. Вы озолотитесь. Ремонт — это хорошо, но беспонтово.

Я наливаю себе вторую и отправляю вслед за первой.

Они поворачиваются ко мне с подозрительными выражениями на лицах.

— Между первой и второй перерывчик небольшой. Я вам дело говорю, потом локти кусать будете, если не послушаете меня.

— Парень, с чего ты взял, что твоё мнение кому-то тут интересно? — начинает возмущаться один, но второй придерживает его за руку.

— С того, что мне всё известно.

— Что тебе известно? Пришёл, сел без спроса внаглую, подслушиваешь, теперь ерунду пореш? — начинает возмущаться один из них, но второй придерживает его за руку.

— Пусть говорит. Почему ремонт — это, как ты выразился, «беспонтово»?

— Потому что там денег нет. Ну, точнее есть, но их мало, а геморроя много. Ну, работы много!

Они качают головами, смотрят на меня с неприязнью.

— По-твоему, выходит, много работы — это плохо?

— Да нет, это не плохо, это нормально, но зачем идти напролом, если можно проще деньги заработать?

— Как это проще?

— Так я и объясняю — нужно торговать компьютерной техникой. Через год-два будет бум! Заработаете много денег, потом можете акций купить и всю жизнь жить на проценты.

— Что-то я не понимаю, какие акции? — интересуется тот первый, агрессивный.

— Ну, почти любые. Купите акции Эпл, ну если Эпл не нравится, то купите акции Газпрома, Сбербанка. Тесла очень круто вырастут. Ну про биток вам рано…

— Ты что, белены объелся или опьянел? Какие акции Сбербанка? Где их купить?

— Ну как где? На бирже, естественно.

— Что-то не нравится мне этот гусь, и разговоры у него странные, — говорит третий, молчавший до этого момента.

Я снова выпиваю.

— Вот тебе я по-дружески просто скажу, каким бизнесом тебе… — оглядываю всех троих, — да и вам тоже не стоит заниматься. Не лезьте в нефть, оружие, спиртное, мутные схемы, ну там криминал, наркотики, девочки. Остальное можно, главное — ментам и бандитам на глаза не попадаться. Во все времена банки — нормальный бизнес. А можете вообще

Тот, который был заинтересован в моей информации, разочарованно опускает глаза и подвигает тарелку с мясными закусками.

— Закусывай, парень. Ты уже лыка не вяжешь.

Меня такое отношение оскорбляет.

Я накалываю вилкой большой кусок буженины, выпиваю очередную рюмку:

— Вот ты мне не веришь, а мои советы миллионы стоят.

Они громко смеются.

— Рублей?

— Долларов. Если вы не будете дураками и внимательно меня сейчас послушаете, то станете миллиардерами.

Они смеются надо мной ещё громче. Мне хочется сделать им больно. За их тупизну, за неудачный первый день в новом теле, за отказ Марины.

— Вот вы ржёте, но потом вспомните этот