Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

что мы устроили у резиденции Орвейнов, ксорхианцы так и не забегали. Нет, к бункеру по-прежнему двигались толпы, создавая новое живое море, но те бруты, что бегали в бутафорском городе, продолжали тупить, гоняя по кругу. Средний форт предтеч манил их, причём куда сильнее приказа «сверху».

Но кроме того, что ксорхи на несколько мгновений отвлеклись от своей беготни, ничего не произошло. Мгновением спустя первая группа убежала, на её место прибыла вторая, тоже замерла и тоже умчалась прочь. И так до тех пор, пока мне не надоест сидеть на одном месте. Ксорхи вели себя настолько бестолково, что меня это заставило задуматься. Почему на одной планете есть два вида тварей? Точнее, вид один, но ведут они себя совершенно по-разному? Неужели всё дело в форте и инстинктах пожирания всего, что связано с предтечами?

«Кого выбираем?», — спросил я у Эхо. — «И сколько? Один, два, десяток?»

«Кого — без разницы, все падальщики одинаковые», — ответил Эхо. — «А вот сколько — это хороший вопрос. Давай начнём с одного, а там разберёмся, на что мы способны.»

«Принял, сейчас найдём», — кивнул я, взлетая над городом. — «Кстати, что делать-то? Нужно в голову попасть?»

«Тебе делать ничего не нужно», — пояснил Эхо. — «Ни прикладывать, ни направлять. Просто стой и не сопротивляйся тому, что сейчас произойдёт. Я организую канал связи через управляющий осколок и пущу его через тебя, как единственно доступное нам живое существо. Главное с ума не сойди — есть ненулевая вероятность того, что твой мозг может не выдержать нагрузки.»

«Стоп!», — заволновался я. — «Ты что, можешь сжечь мне мозг?»

«Не переживай!», — тут же успокоил меня Эхо. — «Зорина говорит, что там выжигать нечего, так что ничего страшного не произойдёт. Если что — мы тебя починим. Наверно. Так что, готов?»

Когда тебе говорят «не переживай», почему-то только и хочется, что переживать. Готов ли я к очередному безумству? Определённо нет! Особенно при том условии, что эксперимент может оказаться неудачным и меня превратит в овощ. Интересно, а Эхо овощем управлять сможет?

«Не дрейфь!», — произнёс Эхо с непонятным энтузиазмом. — «Я сто раз так делал! Начинаю!»

Мир мигнул и раздвоился. Ощущение было вполне знакомым — точно так же сознание раздваивалось во время нападения на главную систему «Чёрного норка». Одна часть сознания продолжала сидеть на крыше, чувствуя ветер мёртвой планеты. Вторая стояла внизу, на проспекте, четырьмя опорами ощущая треснувший камень, и медленно дожёвывала кусок здания, который зачем-то отгрызла минуту назад. Вкуса, кстати, не было. Теперь я знал это из первых рук.

Зрения в привычном понимании у брута не было. Вместо картинки шли какие-то потоки, от которых начинало рябеть в глазах моего первого сознания. Тепло, движение и что-то ещё, чему в человеческом языке даже названия не придумали. Город в этих потоках выглядел серой пустотой, зато сородичи светились ровными сгустками, а где-то на самом краю восприятия находилось плотное, невыносимо притягательное пятно. Я потянулся к нему и понял, что смотрю на форт предтеч. Вернее, на то место, где он должен находиться.

Никогда прежде мне не доводилось вот так управлять конкретным воином ксорхианцев. В корабле подобных ощущений не было. Что в виртуальной капсуле, что через дарованный мне обломками корабля предтеч функционал получалось управлять только сердцевиками и, уже через них, остальной армией. Причём такой полноты ощущений ни разу не было. Бруты были просто отдельными солдатиками, которых можно было переставлять с места на место. Сейчас же всё было совершенно иным и это ощущение мне нравилось.

Неожиданно я ощутил стороннее воздействие. Оно шло фоном, практически незаметным, но давило так уверенно, что мой брут постоянно дёргался. Давление нельзя было услышать — это был образ, впечатывающийся прямо в основу моего второго сознания. Эхо сумел убрать лишнее, подстраиваясь под новое давление и постепенно мы смогли вычленить главное — мне приказывали покинуть притягательное пятно и отправиться дальше. Туда, где находится центр этого мира. Нужно подойти, найти место и стоять. Не входить. Никого не подпускать. Защищать. Образ не требовал от меня понимания. Его интересовала лишь покорность и чёткость исполнения. Вот только что мой брут, что сотни его сородичей, «запертые» в этом городе, на давление внимания не обращали. Потому что притягательное пятно форта предтеч манило куда сильнее.

«Эхо, откуда идёт давление?», — спросил я, с удивлением обнаружив, что сносно ощущаю себя на границе двух сознаний.

«Откуда-то извне», — серьёзным голосом ответил Эхо. — «Приказ повторяется с завидной регулярностью, словно его транслирует механизм, а не живое существо. Видимо, мы подключились к местной системе управления логистикой».

«Тогда добираем комплект», — решил я. — «Одного брута нам точно мало!»

Дальше пошло веселее. Второе подключение далось легче первого, третье я вообще почти не заметил. Эхо тянул каналы через осколок, и с каждым новым ксорхом моё сознание не дробилось на части, а словно отращивало дополнительные пальцы. Управлять брутом оказалось не сложнее, чем сжать кулак. Захотел — туша пошла. Захотел — остановилась и села, если это слово применимо к существу без выраженной задницы.

Через полчаса на площади передо мной стоял десяток смертоносных туш, построенных в две шеренги. Строил я их исключительно для собственного удовольствия — надо же было проверить точность управления. Бруты стояли смирно, не шевелились и всем своим видом напоминали новобранцев в первый день учебки. Разве что преданности в наших информационных потоках было больше, чем у новобранцев.

— Красота, — вслух оценил я результат. — Зорина удавится от зависти.

«Не отвлекайся», — оборвал меня Эхо. — «Давление усилилось. Кажется, на нас обратили внимание».

Эхо был прав. Давление, которое до этого момента растекалось по всем ксорхам, начало собираться вокруг моего десятка. Сравнить это можно было с течением реки, в которой кто-то развернул десять рыбин против потока. Вроде всё то же, но каждая чешуйка чувствует, что плывёт неправильно. Приказ «охраняй бункер» стучался в моих брутов снова и снова, с каждым разом настойчивее, и мне приходилось прикладывать усилие, чтобы удерживать туши на месте.

Уступать я не собирался. Не для того мне пришла в голову гениальная идея подчинить себе десяток тварей, чтобы отдать их обратно