Блич: Целитель - Xiaochun Bai

к другу, — сказал он тихо. — Не случайно. Иноуэ. Куросаки. Тацуки. Даже тот болтливый Кейго. Они образуют… группу. Не просто друзья. Гравитационное поле. И центр этого поля — Ичиго. Он не просто сидит там. Он создаёт вокруг себя турбулентность. Эмоциональную, духовную… судьбоносную. Все, кто обладает хоть каким-то потенциалом, любым искажением нормы, неосознанно сдвигаются в его сторону. Как железные опилки к магниту.

Хирако свистнул.

— Турбулентность. Хорошее слово. Значит, наша «пауза», если она тут есть, рано или поздно тоже попадёт в эту воронку.

— Уже попала, — поправил его Масато. — То касание, что я почувствовал… оно было направлено на него. На центр. Значит, «пауза» уже реагирует на его присутствие. Возможно, даже не осознавая этого.

Они замолчали. В комнате было слышно, как на кухне звякает посуда, которую моет Маширо, и далёкие голоса из гостиной. За окном полностью стемнело, и теперь стекло отражало лишь тусклый свет лампы в комнате и их собственные силуэты.

Масато смотрел на своё отражение в тёмном стекле. На лицо, которое было маской. На тело-гигай, которое было фильтром. Он думал не о конкретных людях. Он думал о плотности. О том, как много всего собралось в одном, непримечательном на первый взгляд месте. Школа Каракуры. Обычное здание с обычными учениками.

Но именно в этой обыденности таилась аномалия. Не в стенах, не в учебниках. В людях. В их неосознанной, тянущейся друг к другу странности.

«Здесь слишком много «живых», — подумал он, и мысль эта была не о биологической жизни, а о чём-то ином. О накале эмоций, о силе характеров, о потенциале, который ещё не раскрылся, но уже давит на окружающую реальность, как перегретый пар на крышку котла. — Слишком много энергии в маленьком пространстве. Слишком много пересекающихся судеб. Слишком много точек напряжения».

И где есть напряжение, рано или поздно происходит разряд. Трещина. Поломка.

Именно поэтому здесь скоро что-то сломается. Он не знал что. Не знал когда. Но уверенность в этом росла с каждым днём наблюдения. Школа переставала быть просто местом их миссии. Она становилась эпицентром. Тихим, пока ещё спящим, но неумолимо сгущающимся эпицентром бури.

— Итог недели? — спросил Шинджи, нарушая тишину. Он уже восстановил часть своего обычного тона, но в нём теперь чувствовалась усталая серьёзность.

— Итог, — сказал Масато, отворачиваясь от окна. — Комедия стала глубже. Теперь мы не просто странные новички. Мы странные новички с энергичной сестрой. Наблюдение усложнилось, но маска держится. Я начинаю чувствовать среду. Не просто сканы реяцу. Её… ритм. Её болезненные точки. Ичиго пока ничего не знает о том, чем мы занимаемся. Но ощущение слежки… оно нарастает. Не нашей. Чьей-то ещё. И школа… — он сделал паузу, — …окончательно фиксируется как ненормальное место. Не из-за призраков или монстров. Из-за людей, которые в ней учатся.

Хирако медленно поднялся со стула.

— Ну что ж. Значит, работаем дальше. Инкубатор инкубатором, но яйца нам ещё предстоит пересчитать. И желательно — до того, как из них что-нибудь вылупится. Спокойной ночи, напарник. И… спасибо за сегодня. За «сестру».

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Масато остался один в темнеющей комнате. Он подошёл к столу, где лежал его серый блокнот. Он открыл его на последней странице, взял ручку. Но писать не стал. Он просто сидел и смотрел на чистый лист, слушая, как за стеной кто-то смеётся, как скрипят половицы под чьими-то шагами, как за окном шумит ночной город.

Школа как аномалия. Инкубатор проблем. Центр турбулентности. Названия могли быть разными, но суть была одна: они сидели в самом сердце чего-то большого, что ещё только собиралось произойти. И их роль — роль наблюдателей с последней парты — с каждым днём становилась всё важнее и всё опаснее. Потому что наблюдать за приближающейся катастрофой — одно. А решить, что делать, когда она начнётся — совсем другое. И это «другое» неумолимо приближалось вместе с каждым новым школьным днём.

Глава 63. Слежка по дороге домой

Тишина утра в классе перед первым уроком была особенной. Это была не ночная тишина и не тишина ожидания. Это был тихий гул предстоящего дня, смешанный со скрипом стульев, шуршанием учебников, лёгким кашлем и редкими, сонными перешёптываниями. Солнечный свет, бледный и косой, пробивался сквозь высокие окна, освещая клубящуюся в воздухе меловую пыль.

Масато сидел на своей последней парте, не открывая учебник. Он смотрел на класс не взглядом, а всем своим существом. Его восприятие, настроенное за дни наблюдения, уже не требовало сознательных усилий. Оно работало фоном, как дыхание, улавливая и анализируя потоки.

Перед ним разворачивалась чёткая, пусть и незримая картина. Картина аномалий, собранных в одном месте.

Ичиго Куросака. Эпицентр. Он сидел, откинувшись на стуле, и смотрел в окно. От него исходила не просто сила, а гравитационное поле. Всё в классе, так или иначе, ориентировалось на него. Не социально, а на каком-то более глубинном, духовном уровне. Его присутствие деформировало пространство нормальности.

Тацуки Арисава. Сидела недалеко от него, прямая, собранная. Её энергия была иной — острой, сконцентрированной, как лезвие. Масато отмечал, как её взгляд постоянно, почти незаметно, скользил по классу, оценивая обстановку. Это была не просто внимательность. Это была инстинктивная, боевая настороженность хищника, чувствующего потенциальную угрозу в любом движении. Она реагировала не на силу, а на намерение. И в этом была её уникальная аномалия.

Иноуэ Орихимэ. Сидела чуть поодаль, что-то старательно переписывая в тетрадь. От неё исходило странное, тёплое свечение, не имеющее ничего общего с духовной мощью. Это была аномалия другого рода — аномалия доброты. Неправильной, беззащитной, почти болезненной в своей искренности. Она была «светлой» точкой в этом поле напряжений, но её свет был таким хрупким, что само его существование казалось чудом.

Исида Урю. Сидел на своём месте с идеальной осанкой, его пальцы поправляли оправу очков с механической точностью. Его аномалия была в выстроенности. Всё в нём — от позы до дыхания — подчинялось некоей внутренней, жёсткой логике. Слишком правильной. Слишком… рассчитанной. Как будто он постоянно носил невидимый мундир и следовал уставу, которого никто, кроме него, не знал.

Ясутора «Чад» Садо. Молча сидел в углу, его массивная фигура казалась недвижимой скалой. Его аномалия была в стабильности. Давление, исходящее от него, было не мощным, а плотным. Незыблемым. Как якорь, брошенный в бурное море. Он не притягивал к себе внимание, но его присутствие было тем