Блич: Целитель - Xiaochun Bai

и запах дыма от печных труб где-то в глубине квартала. Улица, по которой они шли, была тихой, жилой. По обеим сторонам стояли невысокие частные дома с аккуратными, теперь уже тёмными садиками. Изредка мимо проезжала машина, на мгновение освещая их фары, а затем погружая всё обратно в полумрак.

Шинджи уже почти двадцать минут неотступно следовал за Ичиго, поддерживая свой монотонный, назойливый поток бессмысленных вопросов и комментариев. Он говорил о погоде, о школе, о случайно увиденных по дороге кошках — обо всём и ни о чём. Его голос, звучавший в вечерней тишине, был особенно громким и неуместным.

Ичиго молчал. Он просто шёл, но Масато, наблюдавший с крыши гаража напротив, видел, как напряжение в его фигуре нарастает с каждым шагом. Плечи стали каменными, шея втянута в плечи, кулаки в карманах сжаты так, что ткань натянулась. Он был как пружина, которую сжимали всё сильнее.

И тут Шинджи совершил преднамеренную ошибку. Он не просто сократил дистанцию. Он её уничтожил. На пустом тротуаре он сделал два быстрых шага и оказался буквально в полуметре позади Ичиго, почти наступая ему на пятки. Его болтовня не прервалась, но его физическое присутствие стало вдруг слишком близким, слишком агрессивно личным.

Ичиго взорвался. Не криком. Движением.

Он резко, с силой, которой не ожидал, наверное, даже от себя, развернулся на каблуке. Его движение было не плавным, а сломанным, угловатым, как у дикого зверя, которого внезапно ткнули палкой. Его рука вырвалась из кармана не для жеста, а инстинктивно, полусогнутая, готовая к удару или захвату. Его глаза в полумраке вспыхнули не гневом, а чем-то более древним — чистой, животной готовностью к обороне. Инстинкт сработал раньше мысли, раньше любого вопроса.

Они замерли. Хирако, застигнутый врасплох этой внезапной, беззвучной яростью, отступил на полшага. Его улыбка застыла, став неестественной маской. Между ними повисла пауза, густая, звенящая, наполненная невысказанной угрозой. Было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание Ичиго.

И тут, нарушая эту напряжённую тишину, раздался голос. Не сзади, не спереди. Сбоку. Спокойный, ровный, абсолютно обыденный.

— Вы что-то уронили, Куросаки.

Оба — и Ичиго, и Хирако — рывком повернули головы. На тротуаре, метрах в трёх от них, стоял Масато. Он не подкрался. Не выскочил из темноты. Он просто появился, будто вышел из тени дома, где, возможно, и стоял всё это время. В его руках он держал… обычный школьный пенал. Синий, потрёпанный. Он протянул его в сторону Ичиго.

Ичиго несколько секунд смотрел на него, его мозг явно не успевал перестроиться с режима «угроза» на режим «бытовая ситуация». Его взгляд метался от яростного лица Хирако к спокойному лицу Масато, к пеналу в его руке.

— Что? — хрипло выдавил он.

— Пенал, — повторил Масато, слегка потряхивая им. — Вы его уронили, когда разворачивались. Он выпал из кармана сумки.

Это была ложь. Пенал был чистый, чужой, вероятно, «подобранный» Масато по дороге или специально припасённый. Но сказано это было с такой непоколебимой, скучной уверенностью, что в это невозможно было не поверить.

Напряжение в воздухе лопнуло, как мыльный пузырь. Ичиго медленно опустил руку, его плечи слегка расслабились. Он потянулся, взял пенал, сунул его в карман куртки, даже не глядя.

— А… спасибо, — пробормотал он, всё ещё сбитый с толку.

Хирако, почуяв возможность, выдавил из себя неуверенный смешок.

— Вот видишь, а я думал, ты сейчас вмажешь мне за то, что я слишком близко хожу. Ты… ты быстрый. Спортом, говоришь, не занимаешься? Ага, как же.

Ичиго посмотрел на него, и в его глазах теперь было не яростное недоумение, а усталое раздражение.

— Кто ты вообще такой? — спросил он, и в его голосе не было уже той готовности к драке, а лишь глубокая, измученная подозрительность. — И чего ты от меня хочешь? Ты второй день ходишь за мной, как привязчивый пёс.

Хирако открыл рот, чтобы выдать очередную порцию абсурда, но его опередил Масато.

— Мы просто одноклассники, — сказал он, и в его голосе не было ни оправдания, ни угрозы. Простая констатация. — Хирако… он просто такой. Общительный. Считает, что раз мы в одном классе, нужно дружить. Иногда перегибает палку.

Он посмотрел прямо в глаза Ичиго. И в этом взгляде не было лжи. Они действительно были одноклассниками. Хирако действительно был общительным и навязчивым. И он действительно перегибал палку. Вся правда была в этих словах. Просто не вся правда.

Ичиго почувствовал это. Он почувствовал, что ему не врут. И это, как ни странно, испугало его сильнее, чем откровенная ложь. Потому что если это правда, то значит, этот странный, слишком быстрый парень и этот болтливый, назойливый тип — просто часть его новой, нелепой школьной реальности. А с реальностью, какой бы странной она ни была, нужно как-то жить. И это было хуже, чем столкнуться с явным врагом.

Он снова фыркнул, с отвращением отвернулся.

— Ладно. Катитесь к чёрту. И… не ходите за мной так близко. А то в следующий раз пеналом не отделаетесь.

Он развернулся и зашагал прочь, на этот раз его шаги были быстрыми, решительными, будто он хотел как можно скорее оставить этот абсурд позади.

Они смотрели ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте перекрёстка.

Хирако выдохнул, и это был долгий, дрожащий выдох. Он провёл рукой по лицу.

— Чёрт… Он почти почувствовал. Почти понял что что-то не так.

— Он чувствует всегда, — тихо сказал Масато, поднимая с земли незаметно брошенный им же пенал. — Просто не понимает — что именно. Его инстинкты работают на полную мощность. Но сознание отстаёт. Оно пытается подогнать эти ощущения под что-то рациональное. Под «навязчивого одноклассника». Под «случайно уроненный пенал».

Он посмотрел в сторону, куда ушёл Ичиго, и в его глазах отразилось не удовлетворение от удачно предотвращённого конфликта, а та же аналитическая холодность, с которой он вёл свои записи.

— Его структура… душевная, духовная… она нестабильна. В ней нет цельности. Инстинкты, эмоции, сила — всё существует отдельно, не синхронизировано. Но она ещё не сломалась. Держится на чём-то. На упрямстве. На привычке быть человеком.

Хирако кивнул, и на его лице не было теперь и тени клоунады. Была лишь усталая серьёзность профессионала, который только что прошёл по лезвию бритвы.

— А мы тут сидим и трясём эту конструкцию, чтобы посмотреть, что отвалится первым. Весёлое занятие.

Масато не ответил. Он повернулся и пошёл в обратную сторону, к дому