Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Масато не давал оценок. Он просто фиксировал. Класс 1–3 был не просто группой учеников. Это была система. Хрупкая, странная, но система. И каждый элемент в ней играл свою роль, усиливая или компенсируя аномалии других.

Хирако, сидевший рядом, тихо фыркнул, прочитав по его лицу ход мыслей.

— Ну что, архивариус, — прошептал он, — каталогизировал коллекцию?

Масато кивнул, не отрывая взгляда от Тацуки, которая только что ловким движением поймала летевшую в неё со стороны Ичиго скомканную бумажку, даже не обернувшись.

— Это не просто группа одноклассников, — так же тихо ответил он.

— Ага, — Шинджи усмехнулся, его глаза за стёклами очков блеснули. — Это не школа, партнёр. Это набор плохо спрятанных сюжетных крючков, собранных в одном классе для удобства автора. Осталось только понять, кто этот автор и что он собирается на эти крючки ловить.

Его формулировка была грубой и смешной, но суть передавала точно. Они наблюдали не за одним Ичиго. Они наблюдали за целой экосистемой аномалий, собранной в одном месте. И их задача теперь усложнялась в геометрической прогрессии.

_____________***______________

Следующая возможность для наблюдения представилась в обед. Столовая гудела, как улей. Воздух был влажным и густым от пара, запахов еды и сотен голосов. Масато и Хирако взяли свои подносы — у Масато был простой рис, мисо-суп и жареная рыба, у Хирако — карри с котлетой и горой капусты — и начали искать место.

Сегодня Хирако выбрал тактику не шумного одиночества, а активного внедрения. Он направился прямо к столу, где уже сидели Ичиго, Тацуки, Чад и Орихимэ. Исида сидел за соседним столом, явно держа дистанцию, но в зоне слышимости.

— Место свободно? — бодро спросил Хирако, не дожидаясь ответа, и поставил свой поднос напротив Ичиго.

Ичиго, жующий булочку, лишь хмыкнул и кивнул. Тацуки оценивающе посмотрела на новичков, но ничего не сказала. Масато молча сел рядом с Хирако.

— Ну как, Куросаки, — начал Хирако с нарочитой невинностью, размахивая ложкой, — привыкаешь к тому, что мир вокруг иногда ведёт себя… ну, знаешь, враждебно? Будто сама судьба время от времени наступает на горло, просто чтобы проверить, не сломаешься ли ты?

Вопрос повис в воздухе. Ичиго перестал жевать. Его взгляд стал острым, почти колючим. Он явно не ожидал такого за обедом.

— О чём это ты? — спросил он, и в его голосе прозвучала не злость, а раздражённая настороженность.

— Да так, — Хирако пожал плечами, ковыряя карри. — Просто мысли вслух. Иногда кажется, что некоторым людям просто не дают спокойно жить. Как будто за ними кто-то следит. Или… что-то ждёт от них. Давит. Чувствуешь такое иногда?

Это была чистая провокация. Хирако проверял не ответ, а реакцию. И реакция не заставила себя ждать.

Ичиго отодвинул тарелку. Его плечи напряглись. Не физически, а духовно. Масато, сидевший рядом, почувствовал тот самый микроскачок — резкий, оборонительный всплеск давления, который тут же был подавлен. Но не полностью. Эхо этого скачка осталось в виде лёгкой дрожи в кончиках пальцев Ичиго, сжимавших ложку.

— Не чувствую, — отрезал Ичиго, и его голос стал низким, предупреждающим. — И тебе не советую выдумывать всякую чушь. Особенно за обедом.

Тацуки, сидевшая рядом, бросила на Хирако колючий взгляд. Чад просто продолжал есть, но его внимание тоже было приковано к разговору.

Масато в это время спокойно ел свой рис. Он не смотрел на Ичиго. Он смотрел в свою тарелку, но всё его существо было настроено на улавливание этих микровсплесков. Он фиксировал их без активации Глаз Истины, по едва уловимым изменениям в «фоновом шуме» столовой. Да, реакция была. Резкая, честная, почти животная. Вопрос Хирако попал в самую точку какой-то скрытой тревоги.

Именно в этот момент в разговор тихо вплелся другой голос.

— Шинджи-кун… — сказала Орихимэ, глядя на Масато своими большими глазами. — Ты… ты всегда такой спокойный. Даже когда все разговаривают так… напряжённо. Почему?

Все взгляды, включая настороженный взгляд Ичиго, переключились на Масато. Он медленно поднял глаза от тарелки и встретил взгляд Орихимэ.

— Я росто ем, — произнёс он просто. — Зачем мне беспокоиться? Ничего ведь не происходит.

— Да, именно! — Орихимэ слегка улыбнулась, её лицо просияло. — Ты просто ешь. Как будто… ничего не происходит. Это так… умиротворяюще.

В её словах не было насмешки. Было искреннее, почти детское восхищение этой способностью быть вне суеты. Пока Хирако провоцировал и тестировал границы, Масато своей немой, абсолютной нормальностью воспринимался как нечто… безопасное. Не угрожающее. Он был не участником, а нейтральным фоном. И в этом качестве он был идеальным наблюдателем. Потому что его не боялись. Его попросту не замечали, когда он этого не хотел. И это давало ему доступ к информации, которую никогда не получил бы тот, кого опасаются или на кого обращено внимание. Вот почему он не хотел привлекать много внимания. Именно поэтому он так заволновался когда увидел Маширо. У них с Хирако был четкий план — Хирако «танкует», всасывая в себя внимание, как урон, становится клоуном или чудаком, чтобы Масато смог остаться в тени и собирать информацию.

Шинджи, оценив ситуацию, хмыкнул и вернулся к своему карри.

— Ну, если Масато спокоен, значит, всё в порядке, — заявил он, снимая напряжение. — Он у нас как живой барометр нормальности.

Ичиго недовольно фыркнул, но напряжение слегка спало. Он снова взялся за свою булочку.

Масато же, доев последнюю ложку риса, отставил тарелку. Его внутренний журнал пополнился новыми данными: резкая реакция на тему давления судьбы, подтверждение роли Тацуки как «телохранителя», странная, светлая восприимчивость Орихимэ, и, самое главное, подтверждение его собственной роли — невидимого, безопасного регистратора событий в самом сердце этого странного, аномального класса.

_____________***______________

Последний звонок прозвенел, не принося облегчения, а лишь переводя суматоху из внутренних коридоров на улицу. Толпа учеников выплеснулась из школьных ворот, разбиваясь на ручейки, которые текли к автобусным остановкам, велопарковкам или просто расходились по тротуарам. Воздух, уже вечерний и прохладный, был наполнен смехом, криками «до завтра!», рёвом заводимых мопедов и далёким гудком поезда. Запах выхлопных газов смешивался с запахом осенней листвы и сладкой ваты от уличного ларька на углу.

Масато и Хирако вышли вместе, но уже на пороге школы между ними произошло безмолвное, почти телепатическое разделение. Они обменялись коротким взглядом, кивком — и их пути разошлись.

Шинджи Хирако выбрал тактику прямого действия. Он не стал прятаться. Напротив. Он громко попрощался с парой одноклассников, его голос звонко