Тёмная суть - Анастасия Командор

Мирт, чуть помедлив, легла рядом. Низкие облака плыли в бесконечном тускло-сером море, и шпили аббатства, казалось, вот-вот проткнут их. Она не видела в этом ничего прекрасного, но почему-то тревога начала незаметно слабеть.

Несколько минут в тишине и спокойствии привели мысли в порядок. Позволили ей принять решение. Мирт посмотрела на сестру и улыбнулась.

Пусть в ее собственной жизни не было смысла, она не станет лишать этого смысла Юну.

***

Ночью, убедившись, что послушницы крепко спят, Мирт тихонько села на койке и оглядела темное помещение. Ее руки и колени дрожали, но не от холода, что еженощно проникал в спальню послушниц сквозь щели рассохшихся ставен.

Такого ужаса она не испытывала очень давно. Какая-то ее часть болезненно хотела, чтобы вот сейчас, в эту минуту, в комнату вошла мать Лакифа и заставила ее лечь обратно. Чтобы старшая сестра Карисса неодобрительно щелкнула языком, давая понять, что замысел Мирт провален.

Но нельзя вечно прятаться за чужими спинами и соглашаться с чужими решениями. Пора брать ответственность за свою жизнь.

Мирт постаралась успокоить трепещущее сердце медленным дыханием. Не помогло, но, по крайней мере, ей было на что отвлечься.

Непослушными руками она натянула висящую на спинке койки рясу, влезла в полусапожки. Медленно опустилась на колени и нащупала в ящике под койкой теплую накидку. Помедлив немного, прихватила и Послание. Повязала четки на левое запястье. Ничто из этого не принадлежало ей, но не могла ведь она выйти в ночь, облаченная лишь в собственную решимость.

Красть у монастыря – вот же богохульство! Но она и без того запятнала душу ложью. Еще одно пятно, еще одна черная язва не изменит ничего. Видящий ни за что не сочтет ее достойной стать святым оружием. Поэтому она и решилась на побег: лучше сделать хоть что-нибудь, умереть в попытке спастись, но с крохотной надеждой, чем безропотно ждать бессмысленной смерти.

Шаги ее не были слышны, только складки длинной рясы шелестели в ночной тиши. Мирт обливалась холодным потом и напряженно вслушивалась в мерное дыхание послушниц, идя мимо их коек к окну со сломанной щеколдой. Кружилась голова от напряжения и бессонных ночей, которым Мирт давно потеряла счет. Но она не могла позволить себе быть слабой сейчас. Сдаться, так ничего и не сделав.

Она осторожно распахнула ставни – задушенный скрип разнесся по комнате, а может, и по всему аббатству, наверняка спугнув спящих под крышей птиц. Мирт ухватилась за деревянную раму, подтянулась на дрожащих руках. Накидка зацепилась за щеколду. Еще один громкий скрип пронзил тишину. Мирт с раздражением дернула край накидки, уже почти не боясь шуметь, и спрыгнула. Обернулась, намереваясь закрыть за собой ставни.

Темный силуэт в окне заставил ее вздрогнуть, сердце провалилось куда-то в желудок. Мирт застыла, не зная, бежать ей или придумывать оправдания.

– Сестра, ты что делаешь?

Лишь несколько мгновений спустя Мирт различила знакомые черты лица, скрытого ночной тьмой. Она облегченно выдохнула, но тут же новый червячок беспокойства зашевелился в душе, добавляясь к бездонной куче копошащихся там слизней.

– Я… я не могу, Юна… Прости… – торопливо зашептала Мирт, пытаясь собраться с мыслями. – Пожалуйста, не буди никого!

Темный силуэт Юны застыл, наполовину высунувшись из окна. Робкий свет затянутой облаками луны очерчивал острые скулы и выбритый череп.

– Мирт, не дай своему страху сбить тебя с пути! – умоляюще прошептала Юна. – Мы ведь так долго шли к этому! Наши души послужат великому делу – борьбе с темной сутью. Ты поможешь спасти мир. Это стоит любых жертв, это превыше всего!

Слова сестры причиняли Мирт почти физическую боль.

– Нет, это не… – В голову, как назло, не шли слова, а сожаление и чувство вины начинали перерастать в злость. – Просто дай мне уйти!

– Нет! – Юна ловко вылезла наружу. Босые ноги опустились на ледяной камень, а тонкая кисть руки потянулась к Мирт. – Пока не поговоришь со мной, пока не объяснишь, что у тебя на душе, я не пущу!

Беспокойство было в ее шепоте, а в жесте – готовность поддержать, а не удержать. Холодные мягкие пальцы едва касались ладони Мирт. Юна могла бы с десяток раз позвать на помощь, разбудить всех, заговорив чуть громче, но не сделала этого. Она просто ждала.

В сердце Мирт благодарность мешалась с горечью. Не выдержав всего, что навалилось разом, злясь на мир и на себя, она отдернула руку и зашептала:

– Да нет никакой высшей цели! Нет никакой борьбы! Столько лет я ощущала себя ненужной вещью, мусором! Только здесь я почувствовала, что и моя жизнь может чего-то стоить. Я хотела… правда хотела помогать! Но так мы никому не поможем. – Мирт понимала, что надо заткнуться, но она так долго молчала, всю жизнь молчала, что, раз начав, уже не могла остановиться. – Мать Лакифа продает святые мечи богачам. Это не то, что обещали нам. Не хочу умирать, чтобы потом мой меч пылился на полке в замке какого-нибудь лорда. Зачем? Это бессмысленно! Вся моя жизнь была бессмысленной. И смерть теперь тоже?..

Она не удержалась и судорожно всхлипнула. Юна же замерла на несколько мгновений, ошарашенная, а затем недоверчиво выдохнула:

– Откуда ты знаешь?

– Видела несколько дней назад. И разговор подслушала. Я просто не могу, Юна! Не могу умереть вот так! – Мирт в отчаянии схватила безвольные руки сестры, придвинулась ближе, чтобы заглянуть в глаза. – Идем со мной? Мы доберемся до города, расскажем всем, что здесь на самом деле происходит! Люди должны знать, что наши жертвы никого не спасут, что их дети умирают зря!

Всего миг размышлений потребовался Юне, прежде чем она твердо, со странным спокойствием ответила:

– Нет. Я никуда не пойду.

Мирт растерянно замерла.

– Почему?

– Мне все равно, кому достанется оружие. Я хочу, чтобы оно просто было.

Мирт не могла осмыслить это, поверить, принять. Она ждала чего угодно от Юны, но только не такой упрямой покорности. Не такого безразличия к собственной душе, чистой, достойной гораздо большего.

– Все равно? – яростно прошипела Мирт. – Тебе плевать, что человек, который получит меч, использует его не для того, чтобы защитить людей, а лишь для собственной защиты?

– Как ты не понимаешь? То, что мы делаем… Любая борьба с гайстами ― это правильно. И даже если оружие с моей душой убьет лишь одного, я буду счастлива. Это то, чего я хочу.

Пугающее спокойствие сестры не могло уместиться в беспокойном сознании Мирт. Она обреченно выпустила руки Юны и отступила на полшага.

– Не понимаю…

– Зато я теперь понимаю тебя. Мне больно, что ты так и не смогла принять возложенную на тебя Видящим и всем миром надежду. Но жертва бессмысленна, если она не добровольная. Уходи, Мирт. Я никому не скажу.

Тягучая печаль и сожаление слышались в шепоте Юны. Мирт не нашла в себе сил ответить, поэтому лишь коротко кивнула.

Юна обхватила ее за плечи в неловком, но таком теплом прощальном объятии. Прошептала над ухом дрожащими от холода и тревоги губами:

– Пусть Видящий бережет тебя, сестра…

И отпустила.

Мирт задержалась