Тёмная суть - Анастасия Командор

Командир и кронпринц стояли бок о бок посреди толпы и ждали вместе со всеми, когда же цепи намотаются на огромные скрипучие лебедки. Веллан краем глаза следил за Эммерихом. Тот глядел перед собой – мрачный и полный достоинства. И никто в этот момент не смог бы упрекнуть принца, что он недостаточно печется о судьбе своих людей. Даже Веллан, который знал, насколько хорошо Эммерих умеет притворяться, не был уверен до конца, играет ли тот сейчас роль правителя, или это искреннее волнение.

И вот вторая решетка оторвала острые зубья от земли. В темную арку ворот протиснулась полоска тусклого закатного света, расширилась, и вместе с ней внутрь скользнули длинные тени множества ног. Следом взору толпы открылся кусок дороги, заляпанный кровью, и растерзанные в клочья тела на обочинах. За спиной Веллана раздались всхлипы и тихие причитания.

Стражи с кряхтением крутили лебедки. Тяжелая махина ворот поднялась уже наполовину. Металл скрежетал о камень, громадная герса грохотала при каждом рывке. Люди, не дожидаясь, пока она встанет на место, хлынули навстречу друг другу. Хромые, шатающиеся от усталости и потрясения выжившие, забрызганные своей и чужой кровью, упали в заботливые объятия незнакомых горожан. А те, чьи близкие остались за стенами, выбежали в поля, стремясь поскорее узнать о судьбах родных и друзей. Кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то радовался этой малой победе, еще одному дню, что удалось вырвать для себя из цепких лап смерти.

Когда первая неразбериха улеглась, в ворота вошла залитая с ног до головы кровью Жатва. Она широко улыбалась, черно-зеленые глаза ее сверкали хищным восторгом. На руках она несла какого-то бедолагу с распоротым животом. Тот все еще был жив и прижимал руку к кровоточащей ране, но таращился на кару с таким испугом, что было ясно: он предпочел бы сейчас подыхать на сырой земле, а не находиться в неприятной близости от острых зубов.

Жатва набрала в грудь воздуха, явно собираясь сказать что-то пафосное или провокационное, и Веллан тут же бросил:

– Молчать!

Он махнул рукой стражникам, чтобы те забрали раненого из рук Жатвы (сколько облегчения и благодарности было в глазах бедняги!), и хмуро выдернул из ее ладони святой меч.

– Стой вон там, ни с кем не разговаривай и жди меня, – процедил Веллан и отвернулся, не дожидаясь ее очередной недовольной мины.

Вслед за кронпринцем он вышел за ворота, чтобы оценить масштабы потерь после нападения гайстов.

Трупов было много. Простой люд, королевские воины, десятки лошадей. Повозки с провизией опрокинуты, палатки и шатры растоптаны. Похоже, крайфортским воинам и правда придется потесниться.

С некоторым замешательством, не до конца веря его искренности, Веллан наблюдал, как Эммерих с потемневшим лицом и сжатыми плотно губами обходит беспорядочные кучи павших воинов, среди которых затесалось всего лишь несколько трупов черных тварей. Затем кронпринц поднял мрачный взгляд. И взгляд этот предвещал бурю.

Цепкие серые глаза скользнули по лицам Истребителей и простых солдат, по крохотной кучке знати, что не побрезговала выйти в сумерках на залитую кровью дорогу, и остановились на бургомистре.

– Почему частокол оказался разобран, бургомистр Флик?

Тот выпучил глаза и сглотнул.

– Ну так… Ис… Истребители обнаружили поврежденное бревно, ваше высочество… Доложили, что это гайсты грызли дерево…

– Хотите сказать, что гайсты подстроили нападение?

Голос кронпринца был пугающе спокоен и холоден, что разительно отличалось от привычного благодушия. Бургомистр, чуя неладное, начал заикаться:

– Не могу знать, вашес-ство, но мы немедленно п-приняли меры согласно закону и отправили людей с достаточным количеством охраны… д-дабы починить частокол… Мы действовали по всем правилам! Кто же мог п-предвидеть, что гайстов окажется т-так много и что они объединятся! Это немыслимо!

– Да, поведение тварей становится все более непредсказуемым, – кивнул Эммерих, продолжая сверлить бургомистра глазами. – И, разумеется, в нападении нет ничьей вины. Однако, уважаемый бургомистр, почему же вы не предупредили меня о ремонте?

Тот вновь шумно сглотнул, поморгал, подбирая слова. Видно было, как под меховой накидкой дрожащие пальцы мнут края камзола.

– Мы… мы не хотели вас беспокоить, ваше высочество… Планировалось завершить работы еще до окончания трапезы!

– Понимаю, – медленно кивнул кронпринц. Кажется, в отличие от бургомистра, он совсем перестал моргать. – Но ремонт частокола – дело рискованное. Не пришло ли вам в голову, уважаемый бургомистр, что следует оповестить об этом всех, кто находится за стенами города, и попросить их подождать завершения работ внутри? Столько жизней можно было бы спасти, прояви вы хоть чуточку рассудительности.

– Я… я… но…

Эммерих кивнул кому-то в толпе, и двое стражников тут же подхватили под руки издающего невнятные звуки градоправителя.

Все с тем же угрожающим спокойствием кронпринц отчеканил:

– Бургомистр Флик. Вы обвиняетесь в безответственном отношении к обязанностям занимаемой вами должности, повлекшем гибель нескольких десятков людей. – Серые глаза кронпринца многозначительно метнулись к притихшим в сторонке советникам. – Магистрат, проведем суд! Виновен?

Встать на сторону бургомистра и тем самым навлечь на себя и свою семью королевский гнев не рискнул никто, как и заявить о том, что в суде не хватает доброй половины присяжных. Члены магистрата вытянулись по струнке под тяжелым взглядом будущего правителя, не смея шелохнуться, не смея даже дышать, и только одно тихое слово разошлось на множество голосов и повисло в холодном сыром воздухе:

– Виновен…

***

Веллан поднимался в башню по освещенной редкими факелами лестнице вслед за карой. С ее одежды и кончиков волос капала кровь, отмечая путь на пыльном сером камне. Жатва наверняка выкупалась в крови специально. Кажется, вообще все, что делала или говорила кара, имело целью вывести из себя Веллана.

Они остановились на площадке у приоткрытой двери. Веллан, прежде чем отпустить Жатву, бросил:

– Кара. Помнится, я велел тебе не пачкать одежду.

Жатва оглядела себя и с притворным сожалением протянула:

– М-м… На светлой ткани кровь хорошо видна… В другой раз дай мне что-нибудь темное. Или, может, ты хочешь, чтобы я сражалась голой?

Поганая ухмылочка расплылась по ее лицу, одновременно напрягая и маня, как подвал заброшенного дома, из которого доносятся неясные звуки.

Веллан резким движением схватил Жатву за горло и грохнул затылком о стену. Склонившись почти к самому ее лицу, он прошипел:

– Что ты там устроила перед битвой? Думаешь, я позволю делать из меня посмешище?

Он стиснул пальцы и почувствовал, как затрещали хрящи ее шеи. Кара едва могла дышать, рывками тянула воздух, но продолжала улыбаться и непокорно глядеть ему в глаза.

– Ты сам… – сдавленно прохрипела она, – делаешь из себя… посмешище…

Веллан еще сильнее сдавил ее шею и вновь с глухим стуком приложил головой о камень.

– Гребаная сука!

– Это твоя благодарность… за спасенные жизни?! Я могла бы бросить… твоего друга подыхать… В другой раз так и сделаю!

В оскаленной пасти Жатвы запузырилась кровь, и Веллан слегка ослабил хватку, в очередной раз запоздало заметив с досадой, что кара так запросто лишила его самообладания.

Веллана не пугали слова кары, но преподать ей урок было необходимо. Левой рукой он вытащил из ножен на правом бедре меч, приложил лезвие к животу Жатвы и слегка надавил.

– Вот твоя благодарность.

Ткань рубахи, кожа и верхний слой мышц податливо разошлись под святым клинком. Раздалось