Тёмная суть - Анастасия Командор

– Я готов немедленно оставить пост, если тебе от этого станет легче, – холодно бросил Веллан, чем вызвал тихий протест со стороны Истребителей, однако в разговор они вклиниться не решились.

Эммерих закатил глаза.

– Какое благородство, вы посмотрите! Не во мне дело, Вел, и ты это знаешь. С чего вообще ты так вцепился в Тайфри? У тебя там кто-то есть? Увы, жителей все равно не спасти.

– Мы не можем знать наверняка.

Все напряглись. На лице Эммериха промелькнуло нечто похожее на жалость, что немедленно вызвало у Веллана дикое желание дать кронпринцу по морде.

– После нападения Сумрака ни один человек так и не добрался до ближайших к Тайфри поселений, – тихо напомнил Эммерих. – Никто не выбрался оттуда. Сам знаешь, что это значит.

– Нет. Не значит.

Несколько мгновений они глядели друг другу в глаза. Веллан – с вызовом, Эммерих – с толикой скорби. Командир и сам не особенно верил, что Сумрак хоть кого-то оставил в живых. Однако какой смысл завоевывать чужие города и оставлять их пустыми? Ведь тогда некому будет платить зерном и мясом новому правителю.

Из коридора донеслось далекое эхо торопливых шагов, разбив тягостное, обреченное молчание. Головы почти всех присутствующих одновременно повернулись к двери, которая распахнулась, явив на пороге запыхавшегося мальчика-посыльного.

– Ваше высочество! Капитан Родеган! – тонко пропищал он, поклонившись. – Срочное послание! Только что прилетел голубь: фаррахайцы захватили крепость Эрстхейм!

Эммерих помрачнел, на скулах его задвигались желваки.

Взгляд Веллана сделался жестким, хотя в нем и сквозила тень горького торжества.

– Ну, сколько еще мы будем ждать?

– Ладно, – напряженно кивнул кронпринц. – Выдвигаемся утром.

Дождь зарядил еще ночью, и не было надежды, что он скоро утихнет. Веллан в который раз смахнул со лба капли и откинул мокрые пряди, так и норовящие залезть в глаза: что-то рассмотреть и без того было трудно. Радовало лишь, что противник сейчас видит ничуть не лучше.

Вместе с Жатвой он притаился на краю леса, а остальные – за поворотом дороги, в нескольких десятках шагов позади. Высокая трава и кусты надежно скрывали их от дозорных. Веллан насчитал четверых: двое на площадках башен по бокам от подъемного моста, еще двое мокли на стене над основными воротами. Наверняка кто-то был и в дозорной башне, однако разглядеть его мешала плотная завеса дождя.

Зато все еще были видны темные полосы, тянущиеся по всей длине каменного моста и обрывающиеся в лесу. Видно, фаррахайцы решили, что проще трупы скормить гайстам, чем жечь прямо на острове. Проигравшей стороне почестей не полагалось.

Длинный прямой мост низко нависал над водой. Каменные опоры, облепленные зеленовато-бурой тиной, уходили в темную глубину. Сам замок Эрстхейм горделиво высился впереди – с барельефами и острыми, как копья, башнями.

Неизвестно, сколько сейчас людей в его стенах и, главное, есть ли там кто-нибудь значимый. Да и неважно это. Замок все равно придется отбить прежде, чем выступать на Тайфри.

За спиной Веллана раздался шум, отвлекший его от наблюдения. Жатва, ничуть не заботясь о том, что ее могут увидеть, встала во весь рост и с ворчанием принялась дергать край плаща, который зацепился за обломанную ветку.

– Эта дрянь меня бесит! – заявила она, заметив недовольный взгляд Веллана.

– Сними, – бросил он.

– Ты сам сказал его не снимать.

– А сейчас говорю: сними.

Жатва мигом скинула мокрый плащ на землю и потянулась к застежкам камзола, который висел на ней несуразным мешком.

– Это оставь, – приказал Веллан и вновь повернулся к замку.

Кара сложила на груди руки и капризно нахмурилась.

– Твои тряпки мне велики. Сражаться неудобно. Подыщи мне одежку получше, хозяин.

– Хватит ныть.

– Ты обещал обо мне заботиться и кормить! Но я что-то заботы не наблюдаю, как и исправной кормежки. Одна не слишком-то свежая жертва неделю назад! Мне, знаешь ли, нужны силы, чтобы завоевывать замки!

Веллан шумно вздохнул, пытаясь унять раздражение. Не обращать на нее внимания просто не получалось. Стоило каре открыть поганую пасть, как у него возникало желание выбить ей зубы или отрезать язык. Жаль, что это все равно не помогло бы ее надолго заткнуть.

– Разрешаю убивать и жрать простых солдат армии Фаррахая, которые укрываются в замке. Но учти: командиров, знать и прислугу, если они там будут, трогать нельзя. Ясно, кара?

– О, вот это великая щедрость! – съязвила Жатва, спокойно выдержав его тяжелый взгляд, который иных заставлял нервно прятать глаза.

– Но в первую очередь… Ты план помнишь?

– На память не жалуюсь, мой грозный командир.

Веллан раздраженно цокнул. И почему, интересно, алхимик не лишил ее голоса?

– Прекращай паясничать.

– В контракте нигде не указано, что мне запрещено паясничать. Там вообще ничего не указано. – Она гадко улыбнулась, обнажив острые зубы. – Уже жалеешь, что выбрал меня? А я говорила!

– Все. Завали хлебало, открой ворота и обеспечь нам победу.

Жатва картинно вытянулась по струнке, подражая военным, состроила серьезную мину и отсалютовала. Но когда она повернулась к замку, что-то неуловимо изменилось в ней. Теперь она была серьезна по-настоящему. Черные с зеленой искрой глаза загорелись жаждой, а кривая ухмылка расползлась по лицу. В предвкушении крови она прошлась кончиком языка по мокрым от дождя губам.

Сейчас Жатва походила на опасное дикое животное, готовое вцепиться в чью-нибудь глотку. Такой она и нужна была Веллану. Такой он хотел ее видеть.

***

В несколько длинных прыжков Жатва достигла края каменного моста еще до того, как дозорные успели ее заметить, и схватила их кровь своей силой. Те застыли на местах с открытыми ртами и глуповатыми лицами. Почти сразу зазвучал рог: до вершины дозорной башни кара дотянуться не смогла.

Ну и ладно. Она и не рассчитывала захватить крепость без лишнего шума. Какой смысл в битве, если никто не смотрит, не кричит от боли и не срет в штаны от ужаса? Нет, они должны видеть. Пусть все увидят Великую Кровавую Жатву, пусть умирают с ее именем на устах и с ее отражением в глазах!

Она вспрыгнула на стену и опустилась на боевой ход над подъемным мостом. Брызги воды разлетелись из-под ее сапог. Стражники в доспехах и шлемах продолжали стоять в нелепых позах с протянутыми руками или с поднятыми ногами, вот-вот готовые сделать шаг. Жатва чувствовала и других людей поблизости – там, внизу. Прятались в тепле. Чувствовала живую кровь в прочих башнях крепости и в хозяйской башне, самой крупной и высокой, что стояла в центре двора. Скоро они все выбегут на улицу по сигналу рога. И еще чувствовала…

Фигура в черном плаще появилась на стене крепости, прямо напротив, и все прочее разом померкло для Жатвы, перестало иметь значение. Она забыла о плане и о вражеских воинах, которые ждали покорно и безропотно, когда до них доберутся и сожрут. Забыла о хозяине и войске рыжего, которое в этот самый момент уже подступало к мосту.

Сумрак.

Темная суть, которую нельзя было ни с чем спутать, отозвалась в Жатве чем-то понятным и знакомым. Чем-то, что напоминало возвращение в родной, давно покинутый дом.

Их разделял двор барбакана – шагов сорок, не больше, – утыканный повозками и хозяйственным хламом. Жатва не могла перепрыгнуть его разом. Должно быть, не мог и Сумрак. Он просто стоял там,