Тёмная суть - Анастасия Командор

Веллан выждал несколько мгновений, вглядываясь Жатве в лицо, как вдруг понял, что наслаждается ее болью. Это открытие его удивило, а где-то в самой глубине души зашевелилось отвращение к самому себе. Он отвел меч в сторону и с угрозой бросил:

– Не нужно испытывать мое терпение. Я знаю, как сделать тебе больно. Если не хочешь все свободное время проводить на дыбе с перначом в заднице, советую впредь слушаться меня, не перечить и держать свою поганую пасть закрытой.

Жатва слизнула длинным языком кровь с губ и зубов и слабо ухмыльнулась:

– М-м, пернача в заднице у меня еще не было. Должно быть, острые ощущения!

Веллан брезгливо поморщился и втолкнул ее в приоткрытую дверь. Жатва не устояла на ногах и повалилась на колени.

– Жаль, никто из прежних хозяев не упомянул, насколько ты отвратительна.

– Приятный сюрприз, не так ли?

Веллан смерил ее презрительным взглядом и взялся за ручку двери:

– Сиди здесь.

Не вставая с колен, Жатва воскликнула:

– Стой! Сейчас я нужна тебе больше, чем ты готов признать. Тот рыжий захочет убить тебя, ты и сам это знаешь. Ему не нравится, что кто-то, кому он не доверяет, обладает карой. И ему будет гораздо проще это сделать, пока я заперта здесь.

Слова ее не были лишены смысла. Веллан и сам думал о том, как далеко может зайти мания Эммериха всех и вся контролировать.

– Напрашиваешься, чтобы я везде таскал тебя с собой?

– Мне твоя смерть нужна не больше, чем тебе, – скривилась Жатва, будто эта мысль доставляла ей неподдельное разочарование. – Я в реальном мире всего пару дней, не успела даже свежим воздухом подышать!

Она глядела на него снизу вверх. В этой позе подчинения, в злом и одновременно умоляющем взгляде было что-то такое, от чего в Веллане просыпалось низкое удовольствие. Он ненавидел себя за это. И кару – за то, что пробуждает в нем самое худшее. Пришлось отвести глаза.

Во всем, что предлагает кара, следует искать подвох. Но Веллан и без того собирался держать ее поблизости, пока не удастся убедить кронпринца в том, что нет никакой угрозы его королевской власти.

Помедлив несколько мгновений, будто раздумывая, он кивнул:

– Ладно. Скоро тебе принесут воду. Отмойся и найди меня. Запрещаю выходить за пределы четвертой и пятой башен и галереи между ними, разговаривать с людьми без моего ведома, вредить им или докучать.

– Ой, да поняла я! Мать моя женщина, какой же зануда!

Веллан захлопнул дверь, но на ключ запирать не стал. Пусть кара обладала скверным характером и почти наверняка в ее змеином разуме уже зрела какая-нибудь подлянка, контракт не позволит ей нарушить произнесенный вслух приказ.

Он спустился на несколько пролетов до открытого прохода в галерею, соединяющую две башни. По одну сторону длинной стены располагались стрельчатые окна покрупнее, сквозь которые проникал шум города, холодный воздух и мрак опустившейся ночи, а по другую – бойницы. Ветер гулял по переходу, трепал голубовато-рыжее пламя факелов и заставлял танцевать глубокие черные тени, что таились под потолком.

Веллан дернул плечами и ускорил шаг. Холод поздней осени стал уже гораздо заметнее, особенно по ночам, когда траву покрывала изморось. Скоро будет недостаточно одного плотного камзола поверх рубахи.

В четвертой башне из двенадцати у Веллана был целый этаж, и еще один занимало помещение для совета в узком кругу, которое чаще использовалось для игры в кости или праздных разговоров за вечерним вином. Там его уже ждали товарищи. Все как один, они обратили обеспокоенные и напряженные лица на звук открываемой двери.

В камине трещали дрова. Веллан втянул всей грудью запах горящего дерева в надежде избавиться от въевшегося в самую кожу смрада крови, что весь вечер неустанно преследовал его.

– Чего это тебе не лежится в постели, Йенс?

Повязки на руках здоровяка побурели от крови, но в остальном он выглядел не так уж плохо.

– Полежишь тут, ага, – кисло заметил Йенс. – Весь вечер бинтовать раненых пришлось, только освободился, чтоб горло промочить.

Веллан с тяжелым вздохом опустился на свое ставшее уже привычным место. Рядом Мадмар угрюмо барабанил пальцами по столешнице, слева сидел Никс, уложив острый подбородок на скрещенные на спинке стула руки. Йенс с кружкой в перебинтованной руке развалился напротив.

– Да, после сегодняшнего не помешает парочка лишних… кувшинов.

– По такому случаю мы прихватили немного из ратуши, – весело кивнул Никс на притаившийся в углу бочонок. – Бургомистр не против.

Йенс усмехнулся, а Мадмар с осуждением нахмурил седеющие брови, однако придвинул кувшин и глиняную кружку поближе к командиру.

– Вот так поворот…

– Он сам виноват. Подверг город опасности. Пусть отвечает за это.

Веллан плеснул в кружку немного вина, подумал и налил еще, почти до самого края. Неспешно отпил, покатал на языке. Отличное вино, терпкое, насыщенное. Оно тут же согрело нутро и успокоило сердце.

– Интересно, кого поставят на его место? – протянул Никс. – Одного из людей кронпринца? Видали, он привез с собой каких-то лордов. Наверняка не просто так, на прогулочку.

Этот вопрос интересовал многих. Члены магистрата уже принялись закидывать удочку: тепленькое местечко по-прежнему прельщало своими возможностями, даже несмотря на то, что одна ошибка стоила прежнему градоправителю жизни. Но Веллану было плевать, из местных поставят кого-нибудь во главу или из пришлых. Он одинаково презирал их всех.

Будто бы в ответ на его мысли скрипнула дверь. В темном проеме показалась не кара, как можно было ожидать, а кронпринц собственной персоной. Истребители мгновенно повскакивали с мест. Эммерих, растянув губы в раздражающей покровительственной улыбке, скользнул по ним взглядом и остановился на Веллане.

– А, вот и ты. Как последний засранец бросил меня разгребать дерьмо вашего бургомистра, чтобы выпить с друзьями?

– Ваше высочество… – вежливо начал Веллан.

Однако Эммерих отмахнулся:

– Оставь это, Вел. Из твоих уст звучит как оскорбление.

«Пытается делать вид, что он не высокомерный сноб, – решил Веллан. – Что ж, раз принц сам просит забыть о манерах, то кто я такой, чтобы ему отказывать?»

– Как скажешь, Эрих. – Веллан опустился на стул. – Я отправил людей починить частокол и лично проследил за этим. А разгребать дерьмо бургомистра не по моей части.

Кронпринц усмехнулся, будто его все это забавляло. Истребители же переглянулись, явно испытывая неловкость. С вопросом во взгляде Мадмар проговорил:

– Может, мы… э-э…

Эммерих оборвал его взмахом руки.

– Сидите уж. Буду признателен за лишний стул и кружку.

Никс тут же поднялся и услужливо перевернул свой стул как надо. Когда кронпринц уселся, Веллан придвинул к нему кружку с остатками вина.

– Прошу.

– Успел наплевать? – усмехнулся Эммерих и залпом допил остатки.

– Мы уже давно не дети. Давай оставим эти глупости и поговорим наконец о деле.

Тут вновь заскрипела дверь. Все напряженно замерли, когда в помещение проскользнула кара. С ее волос и одежды капала теперь уже вода, некогда светлая рубаха пестрела неотстиранными бледно-красными пятнами. Мокрая ткань прилипала к телу, и в тусклом желтом свете отчетливо вырисовывались контуры упругой груди. Нижнюю часть рубахи, где Веллан оставил поперечный разрез, Жатва оторвала, и теперь всем на обозрение предстала тонкая полоска плоского живота.

Жатва по-хозяйски остановилась в центре и окинула