Тёмная суть - Анастасия Командор

– Когда, говоришь, мне ждать свою награду? – с ухмылкой протянул светловолосый молодой воин.

Другой Истребитель, чье лицо покрывали глубокие морщины, хмуро ответил:

– От меня ты ничего не получишь, мелкий поганец. Опять жульничал. Дури́ теперь кого-нибудь другого, Никс, а с меня хватит.

– С чего это? За руку ты меня не поймал! Слыхал, Йенс? Мад опять прохлопал, а винит меня.

Третий их товарищ шел впереди, и за его широкой спиной ничего не было видно. Он лишь коротко обернулся и хмыкнул.

– Как же! – проворчал Мадмар. – Не может у человека просто так пять конов подряд по два кубка выпасть.

– Чего ж ты тогда играешь со мной?

– Так скучно ведь, что еще делать.

Никс засмеялся отрывисто, вглядываясь в лесной полумрак. Деревья плотно росли с обеих сторон дороги, а их ветви дырявым куполом смыкались над головой.

– Ну тогда и не жалуйся, что обыгрываю! Можешь в качестве уплаты свой сегодняшний ужин отдать. И мне хорошо, и тебе лишний жирок скинуть не помешает.

– Оборзел, малец? Впрочем, тебе лишняя порция и правда не повредит. Вел еще удивляется, чего тебя твари на каждом обходе умудряются в грязи вывалять. Как ты меч-то в такой тоненькой ручке держишь?

– Не хочешь отдавать ужин, тогда мое дежурство заберешь.

– А тебе лишь бы в потолок плевать. Нет уж, дежурить за тебя не пойду, даже если сам заплатишь. Еще и дождь этот клятый… С ночи суставы ломит. Как специально самую поганую погоду для похода выбрали.

Мадмар сплюнул мокроту в остатки жухлой травы, выражая этим свое отношение и к погоде, и к приказам начальства.

– Для стариков вроде тебя любая погода поганая.

– Вот поживи с мое…

Мирт тихонько усмехнулась.

Эти люди казались искренними и простыми. Совсем не такими, как их пугающий молчаливый командир или нарочито дружелюбный кронпринц Эммерих.

Молодой Истребитель Никс, с лица которого не сходила блуждающая улыбка, казался иногда легкомысленным, однако его цепкий взгляд подмечал все вокруг. Мадмар пытался время от времени отвлечь Мирт беседой. В основном они говорили о Церкви и Господе. Еще он любил поворчать по-стариковски, но его угрюмость по большей части была напускной. О третьем Истребителе Мирт мало что знала: Йенс за весь день мог переброситься с остальными всего парой фраз.

Их компания сразу пришлась ей по душе, хоть они и не обращали на нее особого внимания. Впрочем, как и все остальные. Но Мирт давно привыкла к такому и не желала ничего иного.

Она очень удивилась, когда суровый командир, игнорировавший ее все два дня, вдруг отдал ей на хранение ключ. Мирт не очень хорошо понимала, зачем он это сделал, но, похоже, Веллан просто хотел перестраховаться на случай, если ему придется вступить в бой. Ведь никто не знал заранее, с кем предстоит столкнуться за стенами Эрстхейма.

Теперь этот ключ устрашающей ношей болтался на ее хрупкой шее. Вряд ли он был опасен, но сам факт, что ей, простой девчонке из самых низов Мидфри, удалось прикоснуться к одному из величайших изобретений, детищу веры и алхимии, заставлял трепетать.

– Ну и громадина! – с восторгом присвистнул Никс. – Видали когда-нибудь такое? И это все одному герцогу принадлежало. Интересно, сколько у него было людей?

Мадмар отвлекся от наблюдения за редеющим лесом и мрачно заметил:

– Сколько бы ни было, никто ничего сделать не смог против Сумрака. Разве ж это честно?

Мирт пришлось откинуть капюшон, чтобы в полной мере разглядеть высящийся впереди замок. Контуры стен и башен размывались из-за пелены дождя, но это было самое прекрасное зрелище из всех, что ей доводилось видеть. Холодные капли барабанили по ее щекам и шее, затекали под воротник, но это не имело никакого значения.

Если Господь смотрит ее глазами, она обязана показать сотворенное человеком чудо.

Будто издалека, долетело продолжение разговора:

– А в войнах вообще чести нет, и неважно, люди бьются друг с другом или кто другой.

– Честно – это когда есть хоть какая-то возможность защититься. Сдаться, в конце-то концов. А это что? Мы будто с гайстами воюем, которые думать научились.

– Любопытно… – впервые за долгое время подал голос Йенс. – Если здесь всех перебили, кто же тогда голубя прислал?

Все трое замолкли в задумчивости.

К тому времени как Мирт вошла в распахнутые ворота Эрстхейма, во внутреннем дворе уже было не протолкнуться. Воины постепенно занимали коридоры и помещения, бродили по верху крепости, обустраивали дозорные посты.

С содроганием и толикой вины Мирт прошла по грязно-бурой воде, что заливала весь двор. Подол ее рясы и без того уже давно был заляпан дорожной грязью и вымок, но она все равно предпочла подобрать его повыше, чтобы уберечь хотя бы от крови.

У стены в ряд сложили шесть тел в замызганных сюрко с красно-золотым гербом. Были здесь и другие тела, в доспехах и без. Люди грузили их на телегу, швыряя как попало, словно то и не люди вовсе, а туши убитых животных. Мирт затошнило, когда она разглядела их лица. Дождь смыл с них почти всю кровь, но отпечаток невероятных мучений и ужаса не смогла стереть даже смерть.

Она подошла к солдату, что запрягал лошадь в телегу с телами.

– Что с ними будет?

– Почем мне знать? Сожжем или в воду скинем, как главный прикажет. Не тварей же ими кормить.

– Я прочитаю над ними молитву Прощания.

– Зачем? Это ж враги. Они, поди, и в Видящего не веруют.

– Почему не веруют?

Солдат с явным неудовольствием оторвался от дел.

– А ты разве не слышала, сестра? После смерти прежнего короля оттуда к нам много священников перебежало. В Тайфри как раз. А те, кто не успел перебежать, говорят, еще долго болтались в петлях над воротами своих церквей.

Эти вести отозвались в душе Мирт болью. В аббатстве не принято было обсуждать новости внешнего мира. Она вновь глянула на мертвых, борясь с дрожью, которую вызывали их пустые, направленные в вечность взгляды.

– Простые люди не должны лишаться вечного покоя за ошибки своих правителей, – проговорила она, уставившись под ноги: ее сапоги окружала розоватая лужа. – Я прочту молитву, ведь это мой долг. А остальное уже во власти Видящего.

Солдат открыл было рот, но внезапный грохот заставил его отвлечься, а Мирт – вздрогнуть. В повозку, прямо на трупы, свалился обглоданный скелет. Кости, покрытые рваными остатками красного мяса со следами зубов, держались вместе только при помощи связок. Голова скелета при падении оторвалась, глухо ударилась о мостовую, откатилась, подпрыгивая, в сторону и замерла. Кожа и волосы сохранились на черепе, но внутри он был пуст.

Мирт прикрыла ладонью рот, едва сумев утихомирить запросившийся наружу завтрак, отвернулась от костей и трупов и похолодела. Перед ней, хищно улыбаясь, стояла кара. Руки, лицо ее и камзол были перепачканы кровью. Если бы не оцепенение, охватившее тело, Мирт немедленно рухнула бы в грязь.

– И за него тоже будешь молиться?

– За него – особенно, – дрожащим голосом проговорила Мирт.

Жатва вскинула бровь и с издевкой протянула:

– А за душу барашка, которого твой папенька резал на обед, ты тоже молилась?

– Я…

– О, конечно же нет! А в чем разница? Барашек не умеет говорить по-человечьи? Все мы лишь мясо. И всех нас ждет одно ничто,