Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Надеюсь, Евтюшкин повел ее не к Большакову, а хотя бы к дяде Коле? Если к начальнику РОВД, то завтра нашего «легкотрудника» уже на работе не будет, а сыскной руководитель — другое дело, тот может и юмор оценить. Обматерит, правда, а то и огреть чем-нибудь может.

Решив, что Евтюшкин сам разберется, куда ему отводить пьяную даму, опять углубился в свои дела. Успел написать пару справок, как в кабинет явился довольный ветеран.

Я мысленно вздохнул и принялся убирать бумаги — сначала по папкам, а потом в сейф. Похоже, нормально поработать не удастся, а копаться при посторонних в бумагах, считающихся секретными, не стоит. Если Евтюшкин и обиделся на меня, то это его дело. (До выражения «его проблемы» мы в своих семидесятых еще не дожили.)

— Показал ей дорогу к Управлению, — сообщил Александр Васильевич, устраиваясь у окна и вытаскивая пачку папирос. — Пусть она к начальнику УВД идет, тому свои услуги предлагает. Неделю назад в Первомайском РОВД убийство было, помнишь, поди? Вот пусть его и раскрывает себе на здоровье. А вдруг польза будет?

Я с недоумением вытаращился на старого капитана. Он что, всерьез считает, что пьяная тетка может чем-то помочь? Может, ветеран тоже, тогось? Пропустил с утра капель сто, а то и двести, и теперь он так шутит? Нет, от Евтюшкина не пахнет. И глазенки не блестят, как это у него иной раз бывает. Пожав плечами, сказал:

— Мистикой попахивает. А вы в нее верите?

Но капитан в отставке, кажется, говорил всерьез.

— Эх, молодежь! — вздохнул он, пуская дым в приоткрытое окно. — Ни во что-то вы не верите. Ни в бога, ни в черта. А вот у нас один случай был…

Евтюшкин затянулся и принялся держать мхатовскую паузу, искоса поглядывая на меня. А мне что? Разумеется, мне стало интересно. В той своей жизни я вообще не помнил ни пьяную тетку, ни самого Евтюшкина. Может, в те годы он трудился в Первомайском РОВД, а не у нас? Не знаю, но что там за случай у него был, стало интересно. Тем более, что все равно сижу и скучаю.

— Александр Васильевич, не томи, — повел я подбородком, давая понять, что весь — внимание. Евтюшкин, поинтриговав меня еще чуток, начал рассказ:

— Было это в шестьдесят втором году. Я тогда только-только в уголовный розыск пришел, старшего лейтенанта получил. Является к нам пастух из тундры и говорит, дескать, важенка у него из стада пропала, надо найти. Я, было, его на смех хотел поднять — мол, сожрали волки твою важенку, с них и спрашивай, но меня старшие товарищи одернули. Мол, не простой это пастух, он стадо второго секретаря райкома пасет. То есть формально-то у секретаря никакого стада нет, эти олени колхозу принадлежат, а в оленеводческом колхозе у него родня. И то, что пастух родственник, да еще из близких, тут можно не сомневаться. И важенка не простая, а любимица секретаря райкома. Была бы обычная, так и ладно. Волкам тоже кушать хочется. Так что, деваться некуда, придется искать. Все-таки мы, милиция, обязаны принимать меры к розыску пропавших животных. А до стойбища, где важенка пропала, на вездеходе два дня пилить, да и то, если дорогу не слишком замело. А если замело, то и вездеход не пройдет, кроме как на лыжах и не добраться. На оленях быстрее получится, но в отделении своих оленей нет. А даже если и доедешь, то где искать? Тундра большая. Если уж сам пастух не сумел найти, так мы и подавно не сыщем.

Евтюшкин (тоже мне, Станиславский!) опять сделал паузу, а я заинтересованно смотрел на него, ожидая продолжения рассказа. А еще косился на телефон, поскольку он по моим расчётам в полном соответствии с законом подлости вот-вот должен зазвонить, и дежурный по райотделу меня срочно куда-нибудь отправит.

— Товарищ капитан, — не выдержал я. — Ну, не тяни ты кота за причинное место, рассказывай.

— А чё там рассказывать-то? — хмыкнул Евтюшкин. — Дальше пойдет сплошная мистика, в которую ты не веришь. — Глянув на меня, спросил: — Ничего, что я окно закрою? Дует сильно.

Я уже был так заинтригован, что только махнул рукой — дескать, кури ты, черт с тобой, уж как-нибудь переживу.

— А дальше все просто, — сообщил Евтюшкин. — Доложили начальнику отдела, майору Курилову, а тот дал команду вертолет поднимать. Сам в вертолет уселся, пастуха туда, да и мне приказал садиться. Не самому же начальнику ящик с водкой таскать, верно?

— В смысле, ящик? — переспросил я, не поняв, в чем связь поисков важенки и ящика водки?

— А в смысле, что мы с начальником к шаману полетели, — сообщил Александр Васильевич. — А шаману обязательно нужно подношение сделать, иначе он и камлать не станет. Знаешь, что такое камлать?

Что такое камлать я знал. Это когда шаман духов вызывает. Кажется, ему еще полагается мухоморов поесть. Или музыки и пения достаточно, чтобы духов разглядеть? Так что на вопрос рассказчика я утвердительно кивнул и даже напел песню, которую в последнее время частенько ставили на своём купленном в складчину «кассетнике» мои соседи по общежитию:

— Шаман живёт в глухом краю,

Но я туда билет достану.

Шаману денег посулю,

И он ударит в бубен старый[1].

— Слышал я эту песню. Хрень полная, — хохотнул Евтюшкин. — Да шаман русским ни за какие деньги в бубен бить не станет. Разве что, в другой бубен может двинуть. Чукчи — парни крутые, пусть про них анекдоты и ходят. Шаман только своим камлать станет. А русским скажет только: зачем вам духи, если вы в них не верите? У вас свой бог есть, к нему и ступайте, у него и спрашивайте.И девкам, хоть русским, хоть своим, ни