Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Моё новое место службы являло из себя типичную общагу в пять этажей, с той лишь разницей, что от общаги его отличали решётки на всех без исключения окнах, независимо от уровня над землёй. Мне даже приходилось бывать здесь раньше по каким-то делам. Но теперь я входил в него с новым чувством: это мой рабочий дом на неопределённо долгое время. Мало ли, что там напророчествовал мне друг мой Барыкин про скорое возвращение в райотдел. Укрепить мой дух хотел, не иначе.

Мой новый начальник оказался добрейшим пожилым майором, с которым мы даже были слегка знакомы. Точнее, я знал про его существование, а он про моё скорей всего — нет. Строгой режимной службой от товарища майора вовсе и не пахло. Мундир на нём сидел как тесноватый пиджак на гражданском шпаке, ворот рубашки не сходился в области верхней пуговицы и не распахивался во всю ширь только благодаря галстуку. Обширную лысину, всю в многочисленных родинках обрамляли весёленькие соломенные кудряшки. Он сразу отмёл в сторону моё обращение к нему по званию:

— Это вы мне в дежурке будете так докладывать, Алексей Николаевич, а здесь можно и просто по имени-отчеству — Пётр Петрович.

Он был так любезен, что в какой-то момент нашего разговора мне показалось: вот сейчас он откроет дверь в коридор и крикнет кому-то невидимому:

— А что, братец, подай-ка нам с Алексеем Николаичем чайку, да поживей!

Не крикнул. А потихоньку начал выпытывать, что да как. Не бывает ведь, чтобы из розыска и вот так запросто — жуликов охранять. Я ограничился вежливыми официальными ответами и, похоже, несколько этого пухлого добряка расстроил. Он поубрал любезности и объяснил, что пару дней мне отводится на ознакомление с коллективом и местом работы, изучение и конспектирование необходимых инструкций, а в среду, пятого октября, я выхожу на дежурство в качестве стажёра к капитану Кирьянову.

Плакал мой праздник. Без меня ребята будут лопать шашлыки и запивать их тем, чем шашлыки вовсе не запивают, без меня будут пытаться поднять с земли зубами спичечный коробок, сидя на поперечном шпагате, потому что Жора Сапегин всех обязательно заведёт. Ни у кого, конечно, не получится, но дело ведь вовсе не в результате, а в процессе, и хохота будет вволю. Обязательно кто-то полезет купаться в мутные воды мелкого Череповецкого моря, которое на самом деле и не море вовсе, а Рыбинское водохранилище. У нас, конечно, не юга, а северо-запад, но это значения не имеет. Отменить подвиг разве что снегопад может.

А вот то, что я буду дежурить с Кирьяновым — это хорошо. С Виктором я был немного знаком. Он хороший парень, толковый и опытный, только вот перегорел на каком-то этапе службы и хлопотному карабканью по карьерной лестнице предпочёл тихую заводь в дежурке спецкомендатуры. Впрочем, не мне его судить. Мало ли какие резоны у человека были.

Я не стал капризничать и просить добрейшего Петра Петровича о выходе на дежурство в другой день. Пожалуй, мне лучше не участвовать в этот раз в празднике уголовного розыска, а то он, не дай бог, превратится опять в затянувшиеся мои проводы. Ребята, поддавши, опять утешать начнут. Кто-нибудь из самых горячих поклянётся, что откроет вендетту этому негодяю — заместителю прокурора. И что это за праздник тогда получится? Так что пусть уж лучше всё идёт, как идёт.

За два дня я по-честному изучил все необходимые документы, включая план эвакуации при пожаре. А что? — Я давно уже усвоил правило, что самые досадные ошибки подстерегают человека в тех местах, которые он считает недостойными своего внимания. Теперь и на дежурство можно. Так что — вперёд!

Инструктаж моего наставника перед заступлением на смену был краток: смотри, что я делаю, вникай. Более словоохотливым он был в других темах.

— Не бэ, сыщик! Не плачь. Холостой? Ну и это не беда. Хотя свободное время, которого у тебя раньше отродясь не было, и женатому не помешало бы. И нервы сбережёшь. Погоди немного, тебя с этой должности через полгодика будет бульдозером не спихнуть.

Ага, подумал я, поживём — увидим. Хороший ты парень, Виктор, и семья, наверное, имеется, и дети, и подпольная шабашка какая-нибудь для пополнения семейного бюджета, но сидеть остаток жизни вахтёром, пусть и «вахтёром особого назначения» — это не по мне. И всё-таки интересно: неужто бытие и в самом деле определяет сознание, (как сказал великий Карл Маркс, добавил я про себя и хихикнул, вспомнив Титана), и через полгода я обрасту мхом, тайно устроюсь сторожем в детский садик, заведу себе пузо и буду снисходительно посматривать на суету ребят из уголовного розыска?

Первое дежурство прошло нехлопотно, но интересно — всё-таки новое занятие. А утром меня призвал к себе начальник. Он предложил мне устроиться за небольшим приставным столиком и весьма любезно, однако без всяких прелюдий, задал вопрос, который я, пожалуй, ожидал меньше всего:

— А что вы думаете, Алексей Николаевич, относительно новой Конституции?

Вона куда загнул! И с чего бы это? Хотя с другой стороны, а почему бы и не поинтересоваться уровнем политической подкованности нового сотрудника? Правда, скорей такой вопрос следовало бы услышать от замполита, но, похоже, такового в чистом виде, то есть без примесей другого функционала, в подразделении не наблюдалось.

Что ж, на этом меня не поймать. Весь текущий год тема конституции не сходила с газетных полос и теле- радиопередач, так что только самый дремучий человек не имел в запасе хотя бы несколько шаблонных фраз по этому поводу. Но я-то, безусловно, знал ещё больше, поэтому без заминок рассказал Петру Петровичу, что Брежневская Конституция является Основным Законом развитого социализма и далее в том же духе. Упоминание Леонида Ильича в таком контексте заставило начальника быстро взглянуть на меня, и взгляд этот показался мне весьма странным, если не сказать больше.

Ай-яй-яй, балбес! (это я про себя). Не учёл, что «Брежневской» конституцию начнут называть значительно позже, а при живом-то «дорогом товарище» вроде как даже неприлично произносить такое. Впредь надо поосторожней быть. Пришлось срочно выкручиваться, что я с честью и выполнил, но