Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Прокашлявшись, отставной капитан милиции продекламировал:

— Шаман живет в глухом краю

и вертит духов на бую.

О дерзкий путник, мне ответь:

на чём же их еще вертеть?

Ведь сей предмет шаману дан,

чтоб их на нём вертел шаман.

Шаман, известно, тем сильней,

чем мощный буй его длинней[2].

— Подожди, Александр Васильевич, так ведь и ты на чукчу не слишком похож, — резонно заметил я. — И начальник твой, Курилов, судя по всему, тоже не чукча.

— Не чукча, — не стал спорить Евтюшкин. — Курилов, начальник мой бывший, из юкагиров. Это народ такой, их поменьше осталось, нежели чукчей, а имена и фамилии у них русские. Курилов — очень распространенная фамилия. А юкагиры для чукчей почти свои. В общем, слушай дальше. У шамана свой колхоз, его олени дальше аргышат, чем другие. Прилетели мы в стойбище к шаману, тот у себя в яранге сидит, но шум винтов услышал, сразу вышел. Наш чукча, который пастух, сразу к шаману рванул, едва ли не в ноги кланяется и что-то по-своему лопочет. А шаман ухмыльнулся и на чистом русском языке сказал: «Жду вас уже второй день, духи устали. Отпущу я их, важенка сразу вернется». Потом постоял шаман, воздух рукой помял, глаза прикрыл и опять заговорил. Дескать — возвращайтесь, все хорошо будет.

А нам что — вернулась, так и хорошо. И искать не надо, и пастуху радость. Вот и все. Важенка и на самом деле в стадо вернулась, я потом узнавал.

Я посмотрел на Евтюшкина непонимающим взглядом. Потом спросил:

— Так и в чем смысл?

— Как это, в чем смысл? — удивился Евтюшкин. — Шаман ведь за важенкой духов отправил, чтобы те ее сберегли, а потом в стадо привели. И о нас он заранее знал. Кстати, когда я ящик водки вытащил, шаман руками замахал — дескать, целого ящика много. Оставил себе два пузыря, мол, ему этого хватит, а духи все равно пить не станут.

В то, что шаман с помощью духов пригнал важенку, я не поверил. Скорее всего, эту историю Евтюшкин попросту выдумал. Вон, дамочка, просившая в качестве гонорара за раскрытие убийства «беленькую», его на мысли навела. И шаману повезли такую же валюту. Но с другой стороны, с этим-то все в порядке, потому что в нашей стране, самая ходовая валюта — это жидкая. Пожалуй, самое правдивое в рассказе Александра Васильевича это то, что духи не пьют. Впрочем, кто их знает? А вслух сказал:

— Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Вот-вот, — закивал Александр Васильевич. — Если бы Шекспир пару лет на Чукотке прожил, он бы такого понаписал!

Вполне возможно, что Евтюшкин сейчас бы принялся рассуждать, что мог написать Шекспир, окажись он в яранге, или на нартах в оленьей упряжке, но не судьба. Противно зазвонил телефон, а голос дежурного озабоченно сказал в трубку:

— Леша, спускайся вниз, тебе на выезд.

[1] Песня Аллы Пугачевой

[2] В первоначальном варианте вместо слова «буй» было другое слово. Но по цензурным соображениям его пропускаем. А все претензии к А. В. Евтюшкину.

Глава 14

Вахтер особого назначения

Дядя Коля не смотрел мне в глаза и пытался несмешно шутить. Мы находились в его кабинете, и мне было его жалко. Человеку предстояло уведомить меня о том, что я в розыске больше не работаю, а такие вести сообщать коллеге, с которым сложились вполне доброжелательные отношения, ох, как нелегко, пусть даже тот всего лишь твой подчинённый. Наконец, он решился и оставил свои глупые присказки в стороне.

— Алексей, ты всё сам должен понимать. При таком раскладе тебя никак нельзя оставлять на службе в розыске. Сам понимаешь, ещё хуже может быть. Если мы демонстративных мер к нарушителю не примем, прокуратура возьмёт, да и возбудит в отношении тебя уголовное дело, а тогда уж, сам понимаешь…

Волнуется мужик. Сколько раз уже повторил он это своё «понимаешь». Я понимал, но слаще от этого не становилось.

— А может ты сам напишешь рапорт на перевод, скажем, в спецкомендатуру? Дежурным, например? — с надеждой спросил Николай Иванович.

Ну уж дудки! Оставить такой след в своём личном деле? Кому в дальнейшем будет интересен сотрудник, сбежавший из уголовки? Ясно, что местечко для меня в комендатуре уже подготовлено, но как известно (об этом ещё, по мнению Титана, «великий Кал Маркс говорил»), человек — кузнец своего счастья. Так что я своими руками обрекать себя на позорную ссылку не буду. Да простят меня собратья из всех спецкомендатур Союза, там тоже служба порой не сахар, но это наименьшее, к чему я хотел бы стремиться.

Начальник розыска срисовал мою мимическую реакцию и без паузы продолжил:

— Ладно, настаивать не буду — не пиши. Но дела это не меняет. Пойми, Алексей, решение уже принято, и это не моё решение. Ты хороший сыщик, но обстоятельства… Одно могу обещать: я всегда готов принять тебя обратно.

С БАМом всё прошло значительно будничней. Для него я был источником неприятностей, избавиться от которого — великая удача. Он сообщил мне, что в связи со служебной необходимостью я переведён на должность дежурного инспектора второй спецкомендатуры. Ладно хоть не по служебному несоответствию, и то хорошо! От меня требовалось зайти к замполиту, расписаться в приказе и приступить к сдаче дел, а завтра с утра прибыть в распоряжение начальника спецкомендатуры. Так что зря ты, дядя Коля, старался — не надо никаких рапортов на перевод. Дело уже сделано и без нас с тобой.

Большаков напоследок посмотрел