Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

«Эккильми? Степные и горные? Кто-то из новой фау… Уран и торий!» - взгляд Гедимина упал на край мохнатой бурой шкуры, застилающей лавку. Такой длинной шерсти не было ни у «коз», ни у «пони» из наннских стад. А странного вида ложка, которой сармат поддевал куски рыбы из похлёбки и черпал жижу вместе с размякшим хлебом… это определённо был рог, только с продольным надпилом на широком конце и кожаной оплёткой на остром. Короткий гнутый рог очень знакомой формы…

- Вы тут уже охотитесь на степных би… быков? – спросил сармат у Стигнара. Тот в ответ махнул ложкой – такой же, как у Гедимина, только длиннее, с насадкой на остром конце.

- Да не то чтобы… Думали пугануть стадо, чтобы отбить телят. Зверь-то полезный – вон сколько шерсти и мяса! А они не пугаются – мы троих свалили, а стадо не сдвинулось. Ну, ушли, потом забрали туши… - Стигнар шумно вздохнул. – Как бы их приручить? Вон, даже эль… микана не знают – так, паутину на уши мотают…

Эльфы вроде бы рассказывали окружающим наннам и стайке нхельви о повадках «эккильми» (или уже переключились на вилорогов?), но что происходит «во главе» стола, умудрялись слышать – и, едва вождь замолчал, оба эльфа к нему повернулись.

- Почтенный Стигнар! Микана, как и ты, впервые этих зверей видят. И, как и нанны, будут к ним приглядываться. И как только поймут, что делать – молчать не станут. Вы, нанны, очень уж нетерпеливы…

Стигнар ухмыльнулся.

- Не у всех столько лет в запасе, микана! Может, через тысячу веков кильмы хоть повозку потянут, хоть на задних ногах спляшут, только свистни. Но какой нанн до этого доживёт? Поговори с новыми богами! Не просто же так они выпустили столько зверей в степи и леса?

Эльф из дома Кесвакаси слегка наклонил голову.

- Почтенный Стигнар… Мысли Богов Жизни очень далеки от пользы для наннов, микана или кого-то ещё из живущих в городах. Земля стала хороша для зверей и птиц, и они теперь здесь. И если нанны или микана будут слишком усердны в охоте или стремлении покорить их – Боги Жизни не встанут на сторону наннов и микана.

Жукобой тяжело вздохнул. Его ладонь на миг сжалась на пиритовой броши.

- Да знаю я, что их сильно разозлили. И про Богов Воды знаю. Что ж, хотя бы травы и деревья растут, где посажены, и не пытаются убить нас! Что там с деревьями карликов, а, микана? Не принесли ещё плодов?

- Тёрн плодоносит третий год, черёд вишни ещё не пришёл, - сдержанно ответил эльф. – Мы же просили набраться терпения. Нужно время. Собрать плоды первых лет и дождаться последних, увидеть, как семена прорастут на новой земле, снова собрать плоды… Ты не знаешь, почтенный Стигнар, что изменится через год или дюжину. Как земля примет семена, и не станет ли сладкое горьким, а целебное – ядовитым.

Стигнар хмыкнул.

- А кто знает, микана? Боги Жизни? Так спросите у них, вы же умеете. Разве не вы хвалитесь тем, как боги вас слышат?

За столом наступила тишина. Все, кроме помрачневших Серых Сарматов и сиригнов, повернулись к эльфам. Пришелец из дома Тенанкана свёл ладони вместе, скрестив кончики пальцев. Гедимин покосился на дозиметр. «Не, тихо. Никаких ЭСТ-квантов. Но лучше проследить…»

- Нас слышат, почтенные нанны, - отозвался эльф. – Именно потому, что мы этим не злоупотребляем. Ещё раз прошу – наберитесь терпения. С востока идёт огненная пустыня. Кто знает, где она остановится, и нужны ли будут Эфлору тогда сады?

Что-то тихо тренькнуло в углу. Стигнар перевёл взгляд на дальний конец лавки. Там на бизоньей шкуре сидела, поджав ноги, кимея со свитком. Навострив уши, она быстро что-то записывала – и очередным движением локтя задела странный предмет на скамье. На подвёрнутой шкуре лежала распиленная пополам бутылочная тыква – две округлости, перетяжка посредине и узкая горловина, из которой торчала гладкая деревяшка. Тыкву туго обтянули выделанной кожей с одним отверстием. К нему от дальнего конца деревяшки тянулись четыре нити из скрученных сухожилий. Толщиной они немного различались. К деревяшке – на разном расстоянии от дальнего конца – их прижимали подвижные кожаные ремешки. Фелиноид снова зацепил странный предмет локтём, и Гедимин услышал то же треньканье – щелчок оттянутой жильной нити, срезонировавший внутри корпуса.

- Что же, с травами и сааром мы ждали три года, - проворчал Стигнар. – С деревьями, как видно, придётся ждать все тридцать. И музыкант пришёл к нам – и слушает наши споры, и музыки мы не слышим. Дайте ему хотя бы таккана, придвиньте рыбу, - думаете, кимеи болтовнёй питаются?!

Фелиноид проворно свернул свиток и уложил на колено странный предмет с нитками.

- Я уже поел, почтенный Стигнар, - он отхлебнул из придвинутой кружки (через край – ёмкость была наннского размера, для кимеи, пожалуй, слишком тяжёлая). – Если вы договорили с почтенными микана…

- Это так, странник Мийерн, - отозвался ближайший эльф. – Более мы тебе мешать не будем.

Мийерн тронул нитки, прислушался к долго затухающему звуку и чуть подвинул полоски на деревяшке. Звук, и правда, изменился. Нанны притихли, эльфы отставили кружки и прикрыли глаза. «Музыка,» - Гедимин отодвинулся от стола и вслушался в глуховатый звон, вибрацию жил, кожи и высушенной стенки плода. Мелодия была ему незнакома.

Минуту спустя кимея остановилась, передвинула ремешки ещё немного и снова ущипнула струны. В этот раз она запела – негромко, на своём языке, что-то о реках, текущих к морю, - не все слова сармату удалось разобрать. Нхельви оживились, стали постукивать коготками по чашкам в такт песне. Гедимин покосился на сканер. «А быстро тут освоились с новыми растениями. У наннов всё засажено пряностями, и они требуют деревья. Кимеи из тыкв уже наделали полезных штук, даже музыку играть научились. Наверное, в Найе было что-то похожее, - вещь-то сделана так, будто их уже много поколений так и делают. Надо будет после пира попросить посмотреть поближе. Не помню таких штук ни у кого из переселенцев…»

- …и посадить саар и на северных полях, - вполголоса обсуждали что-то двое наннов, пока певец смачивал горло такканом. – Солнца там достаточно.

- Я бы так не спешил, - прошептал второй. – Пусть бы минза росла там и