Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

пятьдесят третий от Применения» - прочитал Гедимин и ошалело мигнул. «Летоисчисление по нашему счёту?! Мать моя колба… Стоп! Это же кимейская летопись – копия на пергаменте!»

- Это от кимей? – спросил сармат. – А к вам как попало?

Нанн фыркнул в усы.

- Попросили переписать, ясное дело. На коже – оно надёжнее. Хорошо бы и по городам ушастых, но дорого выйдет. Айшер вот собирался заказать, я писал ему, - не знаю только, собрался ли.

- Ага… - протянул Гедимин. – А это откопи… глянуть можно? А в свитках что?

- Смотри, только крышки потом пристегни, - нанн указал на ремни-фиксаторы. – Книге пылиться негоже.

На закрытых коробках и вокруг них хватило места для всех тубусов. Один был набит «катушками» - короткими полосками грубого пергамента, аски, даже древесной коры. «О делах» - значилось на футляре. Во втором тубусе свитки были крупнее. «О важных делах и мастерстве» - был подписан футляр. Стигнар подвигал завязки на свитках, показывая заглавия. «О солеварне на острове Эска», «О выращивании новых трав», «О городской мельнице»…

Два тубуса, сильно потёртых, но с подновлёнными подписями, завалились на ларец. Гедимин потянулся было к ним, но тут в комнату заглянула седая наннка.

- Стигнар! Так и знала – ещё не спишь. На улице не был? Ветер-то сменился! Тянет с озера, и звёзды помутнели.

Жукобой сгрёб со стола тубусы, сложил на полку и прикрыл пологом.

- Помутнели? Посмотрим…

- И ветер-то усиливается, - донеслось из-за двери – наннка явно торопилась. – Не залило бы саар на холмах! Он последние дни достаивает…

Стигнар уже в дверях оглянулся на Гедимина.

- Ремешки застегни, как досмотришь! А наверх не лезь – я, как вернусь, поставлю.

Когда шаги стихли, сармат огляделся и включил сканер. Полка для луча была прозрачной. «Песнь об Огнёвкиных Курганах» - прочитал Гедимин на тубусе и сдержанно хмыкнул. «А вот и чтиво. Так и знал – у наннов оно есть. А там? «Девы из Наангеа»?.. Значит, у правителя города библиотека из четырёх книг и стопки брошюрок. И всё на пергаменте. Интересно, что читают все остальные. Погодные записи мэра и долговые расписки? Или ту же «Песнь» на папирус переписали? А то пергамента не напасёшься…»

Отсканировав обе «научные» книги, сармат закрыл ларцы и вышел. Он думал о библиотеке князя Аэннари – и о том, что формат сшитой тетради местным жителям всё-таки знаком. А он для печати годится куда лучше свитков. Даже если печатать придётся на пергаменте.

В зале на застеленных скамьях устраивались на ночлег нанны и Серые Сарматы. Они только что вернулись из бани – складки кожи блестели от воды. Впрочем, жаром от мутантов не тянуло – баню не топили, только наскоро умылись из бадьи.

- Раск, хватит шуршать! Убери ты свою отраву!

- И ничего не отрава, - отозвался Серый Сармат, неохотно убирая мешочек с сухими жёсткими листьями. – Все местные едят – и нормально. Гедимин! Будешь листик?

Он протянул мешочек сармату. Тот качнул головой. Для него на скамье тоже было готово место – соломенный тюфяк, прикрытый «парадной» шкурой бизона.

- А из новых пряностей тебе ничего не понравилось?

Сарматы вокруг, не сговариваясь, уставились в потолок. Кто-то тяжело вздохнул. Раск ухмыльнулся.

- Так ты тоже попробовал? А, на стол же всё принесли… Интересные травки. Но мне лист больше нравится. А вот бобы, которые тут на вьюнках растут, - совсем бестолковые. На вкус Би-плазма Би-плазмой.

- Ну хоть чем-то ты не отравился! – буркнул другой сармат, вставая с лавки. – Тески, у меня процесс пошёл. Кто ещё пил таккан? Вы на очереди. Можем вместе и пойти.

Двое сарматов ушли в изогнутый коридор, занавешенный циновками. Раск вытянул из уже спрятанного мешочка новый лист и сунул в рот.

- Да, выделительная система таккан не любит, - прочавкал он. – А всё вперемешку – ещё хуже. Только миканская еда нормальная, а остальное, - не знаю, как местные выживают!

Гедимин вспомнил случай в Фиранкане и едва заметно сощурился. «Да, нормальная. Только потом куска мозга недосчитаешься.»

- Микана – спецы по нейротоксинам, - буркнул он. – Я нарывался. Би-плазму лучше ешьте.

Едва первые сарматы успели вернуться, как в тот же коридор пошёл ещё один. Гедимин прислушался к ощущениям. Его организм ещё пытался расщепить инородную органику и оставить поменьше отходов. До утра можно было не беспокоиться.

- Вы тут всегда ночуете? – спросил он, глядя на затихающий зал. По лавкам бродили кошки, нхельви перетащили шкуру под стол и устроились там… Из источников света остался огненный лист за приоткрытой печной заслонкой.

- Нет, мы с весны забираемся на Эску и там сидим, - ответил Серый Сармат. – Это сегодня нас нанны вытащили.

- А так я один за всех отдуваюсь, - проворчал Раск. Серый хмыкнул.

- Сам на каждый праздник летишь ракетой! А потом полные карманы всякой дряни, успевай вытряхивать. Ну вот зачем было красные ягоды жрать? Да ещё таккан сверху лить?

Раск уставился в пол.

- Нанны сказали – от него будет меньше жечь. И во рту, правда, уже не жгло. А вот на выходе…

Серый тяжело вздохнул.

- Ну что непонятного в слове «капсаицин»? Ты же вроде не с ветки слез…

Под их ворчание Гедимин устроился на лавке, перебирая в уме вкусы, которые ощутил за столом. Да, капсаицин был – и в красных крупицах, и в плоских семенах. «Как там назывались растения, которые Маас хотел сохранить? Кажется, ему удалось…»

09.05.253 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, город Эфлор

Выделительная система отработала быстрее, чем ожидал Гедимин. Видимо, какое-то из новых растений «сбило настройки». Нхельви – они спали чутко – сочувственно пискнули из-под стола сармату вслед. Он снова задремал – и проснулся от прохладного влажного сквозняка и слабого зелёного света из-за приоткрытой двери. Нанны уже встали. Один выдвинул из-под печи поддон с листом Тунги и поливал землю жиром, другой выметал частицы копоти. С улицы доносился звук, от которого Гедимин мигом стряхнул дремоту, - вращался массивный механизм, перемалывающий что-то твёрдое.

Долго искать агрегат в маленьком городке не пришлось. Новое здание стояло чуть поодаль от домов, к нему вела мощёная дорога. Оно было похоже на шатёр из коры – кто-то поверх наклонных досок кровли закрепил белые «листы», содранные с кружевного дерева. Двойную башню