"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Я знаю, что на корабле, — сказала Алиса.

— И рис. И семена. И генератор. И топливо на тысячу километров. И запасные паруса. И опреснитель.

Крик над водой, далёкий. И тишина.

— Он прав, — сказал Антон.

Рашпиля нет. Пальцы сжали ткань.

— Пап.

— Потолок, Алис. У острова есть потолок.

Совка далеко, первая за вечер.

— Ваня первый. Не последний. Кашель, порез, зуб. Щитомордник укусит кого-нибудь из детей. Медуза-крестовик. Алёне двенадцать, Ане тринадцать, Ване три, Оле шестнадцать. Чабрец, мята, одуванчик. Раньше хватало. Сейчас нет.

За стеной дыхание. Короткое, мелкое. Лена.

— Лена тоже ребёнок, — сказала Алиса. — Твой. За стеной лежит.

— Именно поэтому.

Стук с корабля, ночной, тише, не молотки, шаги по палубе. Кто-то ходил.

— Три упаковки амоксициллина. Тридцать капсул. На Ваню восемь. Двадцать две останется. На следующего. Потом ноль. И что тогда?

— Он убил Свету, — сказала Алиса.

— Да.

— И он прав.

— Да.

Тишина, длинная. Совка. Совка.

Антон достал левую руку, посмотрел на пальцы, согнул, разогнул, медленно, как проверял.

— На корабле рука не болит, — сказал. — Штурвал, лебёдка, поручни, одной рукой. Пять лет на острове болит каждый день. На корабле два часа, и не болит.

— Нет, — сказала Алиса.

Антон поднял голову.

— Не на одной палубе.

— Не на одной палубе с ним, — повторил Антон. Кивнул. — Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что потолок не Руслан. Потолок остров. Рыба пять дней. Огород два куста мёртвые. Гена пятый день не рыбачит. Родник замёрзнет зимой помнишь? Пять лет назад, две недели долбили лёд. Дети пили снег.

Алиса помнила. Руки в кровь, топор по льду. Марку одиннадцать, долбил рядом, утром красные ладони. Не жаловался.

— Антибиотики кончатся. Термометр сядет. Зима придёт.

Стук, шаги на корабле кто-то задел канат. Звон, короткий.

— Я не говорю уплыть, — сказал Антон. — Я говорю потолок. И что с ним делать. Это твоё решение. Твоё. Но это факт. Ваня факт.

Совка. Совка.

— Решу, — сказала Алиса.

Антон кивнул, встал, левая рука в карман. Вошёл в дом, дверь за ним.

Алиса сидела, ступни на камне, тёплом, ночном, не остыл.

На корабле свет, иллюминаторы, три штуки. Генератор гудел.

Марк прошёл мимо от воды, тихий, ведро в руке. Пустое.

— Марк.

Остановился.

— Гена будет завтра?

— Не знаю, — сказал Марк. Тихо, ровно. Поставил ведро, прошёл в дом.

***

Ночь.

Совка. Пауза. Совка.

Мокрый звук с юга, далёкий. Шуршание. Прибой ли, или другое.

Тридцать пять.

Родник полный. Сети... Не проверены. Марк рыбачил один, пятый день без Гены. Камбала и корюшка. На одиннадцать мало, на двенадцать не хватит.

Рыба пять дней. Четыре. Пять. Не считала.

Огород. Ира подвязала одна, с палкой. Четыре куста. Два мёртвых. Тамара не приходила. Ваня горит. Лена рёбра, второй день. Двое больных.

Тридцать девять и два. Термометр электронный, японский. Работает. Десять лет. Работает.

Амоксициллин. Розовый порошок. Половина капсулы. Каждые восемь часов. Три дня. Пять лучше.

Три упаковки, тридцать капсул. На Ваню восемь. Двадцать две. Потом ноль.

Потолок. Рыба кончится. Антибиотики кончатся. Зима придёт. Родник замёрзнет. Дети будут пить снег.

Он убил Свету. И он прав.

Руслан не спросил. Дал. Дозу подсказал. Не отпустил рычаг. Не обернулся на «спасибо».

Ты решишь. Ты всегда решаешь.

Решу. Что?

Совет. Надо. Все. Каждый скажет. Каждый.

Тридцать пять. Рыба пять. Огород четыре куста из шести. Корабль: свет в иллюминаторах, генератор, топливо, рис, антибиотики, семена. Горизонт.

Горизонт не принадлежит Руслану.

А кому?

Совка. Совка.

Алёна в соседней комнате, рядом Аня, рядом Оля. Три тела, дышали ровно.

Алёна лежала лицом к стене. Волосы тёмные. Тонкие. Как у матери.

Глаза открытые или закрытые, не видно. Стена, темнота.

Серые зубы в окне, корабль между ними. Три иллюминатора, свет на воде. Генератор гудел. Впервые за пять лет на этом острове свет в ночи, кроме костра.

Костёр догорал. Корабль светился.

Глава 12. Совет

«Мама умерла не от сердца.» — Алёна

26 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке — площадка у костра

Температура: +21°C | Ветер, волны

Море: неспокойное

Община: 35 человек

Ресурсы: рыба — 4 дня. Корабль — снят с мели, на якоре в бухте.

***

Два дня.

Ваня ел. Утром рис с корабля, днём бульон из корюшки. Надя растворяла капсулу в кружке, розовый порошок в тёплой воде, осадок на дне, горькая. Ваня пил. Не выплёвывал.

Тридцать девять и два. Тридцать восемь и три. Тридцать семь и восемь. Тридцать семь и два.

Термометр работал. Хрип тише, мокрый, но тише, без присвиста, который Надя слушала, прижав ухо к спине. Тамара спала на полу рядом. Рука на Ваниной спине. Вверх. Вниз. Ровнее.

Лена зашла к Гене. Утром, как обещала. Вернулась через час. Молча. Вечером сказала: «Завтра выйдет. Может». Алиса не спросила. Что там, у Лены.

Корабль.

Третий прилив. Полнолуние. Руслан на лебёдке. Дима на помпе: ночь, утро, ночь. Костя у руля. Трос натянулся до звона: заскрежетало, борт дрогнул, сдвинулся. Полметра. Метр. Ещё. Тяжело, с хрустом.

Стоял на якоре в бухте. Покачивался на мелкой волне, медленно, из стороны в сторону. Крен два градуса. Генератор работал. Свет в иллюминаторах вечером, ночью, утром. Не выключали.

Алиса стояла на берегу, когда сошёл. Смотрела. Все смотрели, тридцать пять на берегу, один корабль в бухте, между ними вода, сто метров, и маленькая лодка у большого борта.

Никто не сказал ни слова.

Обход. Четырнадцать минут.

Тропа. Камни. Шиповник не зацепил, третью неделю не цепляет, ветки отросли от тропы, привыкли к ногам, которые каждое утро здесь проходят.

Восточный берег. Корабль в бухте. На якоре. Покачивался. Ветер первый за неделю, с юга, тёплый, с привкусом соли. Волосы в лицо. Мурашки по коже. Двадцать один градус после двадцати пяти. Тело заметило.

Серые зубы. Полоска между ними шире обычного, волны раздвигали горизонт, и за камнями открывалось море, не штиль, а живое, с белыми гребнями, которые ветер гнал к берегу. Пахло солью, водорослями и чем-то ещё. Рыба. Тухлая. Откуда, не понять.

Родник. Полный. Вода билась тонкой струёй из расщелины, холодная даже сейчас, единственный холод на острове.