"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Ждали.

Тишина настоящая. Не та, что на берегу, где голоса, стук молотков с корабля, дети, кто-то зовёт кого-то. Здесь вода и небо. Чайки высоко, белые на сером, кружат. Скрип уключины, когда качало. Плеск о борт, мелкий, ровный, как дыхание спящего.

Свет менялся. Серое светлело от востока, медленно, и вода меняла цвет: чёрная у бортов, тёмно-серая дальше, розоватая у горизонта, где небо касалось моря.

Гена считал чаек.

— Семь.

Вслух, ни к кому. Марк не ответил. Считал рыбу, когда будет. Третий день пусто. Поплавки не двигались, дуга на воде ровная, мёртвая. Рыба уходит: дальше от берега, глубже, туда, где сети не достают. Шесть дней запаса. Или пять.

Волна качала лодку мелко, коротко, бок о бок с тишиной.

Гена сидел на корме, спина прямая, руки на коленях. Не торопил. Никогда не торопил. Смотрел на воду, как смотрят на огонь, не видя, просто глаза заняты привычным.

— Пусто.

Марк кивнул.

Тишина вдвоём. Не неловкая, полная. Как комната, в которой всё на месте и дверь можно не закрывать. Пять лет, каждое утро. Тысяча восемьсот рассветов. Ни разу не спросил про кулак.

***

Сеть пустая. Вытащили, сложили на дно лодки, мокрая, тяжёлая, запах тины и чего-то подводного, живого. Забросили снова, ближе к серым зубам, где течение сильнее и дно каменистое.

Ждали.

Марк опустил правую руку за борт. В воду. Холодная, утренняя, до солнца. Ломило костяшки, тупо, мелко. Пальцы сжаты. Кулак в воде.

Под лодкой темно. Глубина. Если мелко, видно дно: водоросли бурые, длинные, качаются сами по себе, без течения. Если глубоко, ничего. Темнота, дна нет.

Здесь глубоко.

Рука в воде по запястье. Холод обжимал пальцы плотно, ровно. Кулак белел.

Что-то? Свечение, зеленоватое, слабое, на грани зрения, там, где вода переходит в темноту. Мерцнуло. Или отражение неба. Или ничего.

Тень маленькая. Ниже, чем водоросли, ниже, чем свет, в толще воды, где не разобрать. Или воображение. Рука помнит форму. Глаза тоже помнят, видят то, чего нет. Или то, что есть, но не для других.

Марк не нырнул.

Просто держал руку в воде. Кулак. Мозоль побелела от холода. Или от напряжения: пять лет одного и того же, сомкнутые пальцы вокруг пустоты.

Пальцы.

Медленно. Один за другим.

Мизинец первый, самый лёгкий. Отошёл сам, как отпускают верёвку, когда лодка привязана. Безымянный за ним, чуть медленнее. Средний. Указательный дольше, этот палец ложился на форму плотнее остальных и выпрямился с усилием.

Большой, последний. Самый трудный. Мозоль натянулась, кожа белая, плотная, и палец разогнулся по миллиметру, медленно.

Ладонь раскрыта. В воде. Пальцы расправлены, и вода проходила между ними, холодная, живая, обычная. Течение несло мелкие песчинки, они касались кожи и уходили.

Ничего на дне. Ни свечения, ни тени, ни маленькой фигуры. Просто вода. Тёмная, глубокая, без дна.

Впервые. Этого достаточно.

Гена смотрел. Видел. Не спросил.

***

Сеть пустая. Третий день.

— Домой.

Марк вытащил руку. Ладонь мокрая, раскрытая. Правая. Капли скатывались по линиям ладони, по мозоли, белой, но мягкой. Палец не сжался обратно. Не сразу. Не рефлекторно, как сжимался каждое утро пять лет.

Взялся за весло. Обеими руками. Правая ладонь, не кулак. Непривычно. Весло лежало в руке иначе, скользило свободнее, дерево по коже, и грести было легче, хотя ничего не изменилось. Те же вёсла. Та же лодка. Та же серая вода.

Берег. Днище по гальке, плеск. Вытащили лодку, Марк за нос, Гена за корму. Верёвку на кнехт. Гена повесил полотенце, взял ведро. Пошёл к тропе, медленно, колени, подъём.

Марк стоял у воды.

Минуту. Смотрел на море, серое, плоское. Серые зубы по бокам бухты, мокрые от тумана. За ними открытое, без горизонта, без конца.

Не искал.

Глава 11. Аптечка

«Чабрец, мята, одуванчик. Больше нет ничего. Раньше хватало.» — Надя

24 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке

Температура: +25°C | Безветрие, душно

Море: штиль

Община: 35 человек

Ресурсы: рыба — 5 дней, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны. Корабль — 80%

***

Утро.

Совка замолчала. Прибой и чайка, одна, далеко, крик протянулся над бухтой и затих — ничей.

Тридцать пять.

Алиса встала, ноги на пол, камень тёплый, ночь не остудила. Четвёртый день без ветра. Воздух стоял в комнате густой и солёный, как вода в ведре.

Алёна в соседней комнате, рядом Аня, рядом Оля, осталась на ночь. Три тела на полу, дышали ровно. Алёна лежала лицом к стене, волосы тёмные на подушке, как у матери. Тонкие.

Лена за перегородкой, на боку, одеяло до подбородка. Повязка на рёбрах, Надина, тугая. Дышала мелко, каждый вдох до половины.

Вышла.

Обход.

Тропа от дома. Камни, лишайник на втором, жёлтый, сухой, трещина поперёк. Шиповник, тот же куст, тот же шип у щиколотки. Не зацепил. Вторую неделю не цепляет, обход короче: шип дальше, или шаг длиннее. Ступни знали каждый выступ на тропе, как ладонь знает рукоять ножа.

Восточный берег.

Корабль.

Грохот и голоса, не двое, трое или четверо. На палубе тент новый, брезент натянут между надстройкой и мачтой, верёвки белые, с корабля, не ржавые. Тень на палубе полукруглая, как парус, положенный набок. Фигуры двигались под тентом: широкий Руслан, худой Дима, ещё две. Грохот не прекращался, размеренный.

Руслан вернулся на корабль второй день подряд, с рассвета, как до Светы. Корабль не останавливался. Света мертва четвёртый день. Восемьдесят процентов.

Серые зубы. Полоска между ними синяя. Штиль. Море гладкое, тяжёлое, от берега до горизонта без единой морщины, одна плоскость. Ни ветра. Жесть на солнце.

Родник полный, вода из расщелины, холодная, единственный холод на острове в эти дни без ветра. Не остановилась, не зачерпнула. Обход.

Огород.

Огород.

Помидоры на земле, стебли жёлтые, не от солнца, от сухости. Кол вывернут, стоит так с прошлой недели. Два куста мёртвые, листья скручены, коричневые. Зелень на грядках мелкая, вялая, земля потрескалась, второй месяц без дождя. Тамара не приходила пятый день. Ваня кашляет.

Южный берег, издалека. Камни, на гальке ничего. Днём чисто, как всегда, как десять лет.

Пятнадцать минут.

Проговаривание.

Тридцать пять. Родник полный. Сети... Марк? Не знаю. Гена не вышел пятый день. Колени. Или Света. Рыба, пять. Или четыре. Не считала.

Огород. Два