За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Линдквисты в конце концов решили проконсультироваться у жрецов, которые им сразу же объяснили, что сиськи даже, допустим, верховной жрицы никого, кроме самой жрицы не волнуют, а вот богиню оскорблять совсем бы не стоило. Олаф проникся и побежал в регистрационную палату срочно менять название, и сейчас оставшийся экипаж напряжённо гадал, поможет ли это прервать цепочку неудач. Пока этот вопрос не прояснился, наниматься на бывшие сиськи народ не спешил, так что работать в этом рейсе всем нам предстояло за двоих.

— Ну, по крайней мере, еда у нас будет хорошая, — вздохнул я. — Лина, свояченица моя, на камбузе порядок наведёт.

— Хотелось бы верить, — с сомнением сказал Данила.

Я просто пожал плечами. Не думаю, что Алина позволит какой-то второстепенной богине гадить в своём хозяйстве, но постороннему трудно объяснить, что кок у нас сейчас не совсем обычный, так что убеждать его я не стал.

Вдвоём дело пошло гораздо веселее, и часа за полтора мы надёжно закрепили два оставшихся баллона.

— Ладно, Кен, можешь идти, — наконец сказал Данила. — Насосные шланги я сам подсоединю, всё равно тебе не доверю. Давай к своему двигателю, там тебе тоже работы хватит. Захар, прежний механик наш, говорил, что сам не понимает, почему у нас двигатель ещё дышит.

Направляясь в двигательный отсек, я уже настроился было на аврал, однако никакой напряжённой работы в отсеке не наблюдалось. Да и вообще никакой работы не происходило — Гана, закинув ногу на ногу, сидела в невесть как попавшем сюда кресле и с рассеянным видом обрабатывала ногти пилочкой.

— Привет повелительнице шатунов и кривошипов, — помахал я ей рукой. — Как движется трудовой процесс? Меня баллонист пугал, что у нас двигатель практически сдох.

— Так и есть, — откликнулась Гана. — Там такие задиры на всех цилиндрах, что вообще непонятно, как он до сих пор не развалился.

— И что делать будем?

— Ничего. Я всё уже сделала.

— Погоди… — дошло до меня. — Ты его что, Силой починила?

— Починила, — легко призналась Гана. — А что делать? Ты у Фриды кулаки видел? Ты хотел бы быть тем человеком, который ей скажет, что двигателю немедленно нужна капиталка, и это будет минимум неделя времени и почти тысяча гривен? Плюс монтаж — демонтаж.

— Ага, ты же очень её боишься, — покивал я. — Не, боец, это залёт.

— Да какой там залёт, — отмахнулась Гана. — Кто догадается, что здесь на самом деле произошло? Даже если заподозрят, что дело нечисто, обязательно сами придумают какое-нибудь идиотское объяснение. К тому же никто точно и не знает, что с двигателем было, раз прежний механик списался. Или ты считаешь, что нам нужно было сидеть и ждать неделю пока двигатель перегильзуют?

— Терять неделю не вариант, — согласился я. — Ну ладно, Фриде главное, чтобы у неё денег не просили, так что, может, и сойдёт с рук. А я, кстати, узнал что это за история с сиськами.

— Да? — заинтересованно посмотрела на меня Гана. — Давай, выкладывай.

Пересказ грустной повести о дирижабле «Красота Фрейи» много времени не занял.

— Фрейя та ещё стерва, она может, — похихикав, подтвердила Гана. — Сталкивалась я с ней на Севере. А капитан наш дурак выдающийся — обычный-то дурак всё же сумел бы догадаться, что никакой бог такого не потерпит. Они же верой живут, им уважение верующих терять нельзя. Да и вообще глупо оскорблять того, кто настолько тебя сильнее. Здесь у неё, конечно, большой силы нет, так ведь на простого смертного большой силы и не нужно. Поскользнулся, упал, ударился виском, вот и понесли на погост. А тем бы дело и закончилось, если бы он дальше упорствовал.

— Нам от неё ждать каких-либо неприятностей? — спросил я.

— Да какие там неприятности, — махнула рукой Гана. — Она нам и на своём Севере ничего бы не сделала. Всё будет нормально. Даже если она ещё недовольной осталась, этот рейс будет без происшествий. Линку только на всякий случай предупредим, чтобы знала, чего ожидать.

— Ну, хоть с этим проблем не будет, — вздохнул я.

— А с чем будет? — внимательно посмотрела на меня Гана, забыв о пилочке.

— Баллонист сказал, что в экипаже, не считая нас, всего шесть человек — капитан со старпомом, он сам, и три матроса.

— Ничего себе, — поражённо сказала Гана. — Такого я всё же не ожидала.

— А вообще какой минимальный экипаж для подобного судна?

— Ну давай посчитаем, — она начала загибать пальцы. — Капитан, старпом, штурман, суперкарго. Ну иногда на маленьких судах капитан одновременно и штурман, а старпом выполняет обязанности суперкарго. Хотя наше судно к маленьким никак не относится, но будем считать, что наши совмещают. Дальше мехсекция: двигателист с помощником, баллонист с помощником, и механик по вспомогательному оборудованию, тут никого сократить нельзя. Шесть — восемь матросов, это тоже самое малое. Без радиста никак, надо же с диспетчерами связываться. Ну и кок ещё, конечно. Это самый минимум, с которым хоть как-то можно в рейс идти. Будем надеяться, что к отлёту ещё кто-нибудь наймётся.

— Может и найдётся ещё какой-нибудь дурак вроде нас, — понадеялся я.

— Но-но-но, — высокомерно сказала Гана. — За языком следи. Тебе честь оказали — в семью взяли, фамилию нашу дали, а ты тут будешь разные замечания отпускать? Чтобы я больше такого не слышала. И вообще, зятю положено тёщу мамой звать.

Судя по всему, Драгана в эту поездку твёрдо настроилась развлечься по полной. Достала её, похоже, административная работа вконец.

— Хорошо, мама, — послушно откликнулся я.

На «Красоте Фрейи» весь экипаж обедал вместе. Возможно, ситуация изменится, когда на судне будет полный штат офицеров, но пока что всё было мило и по-домашнему — все до последнего юнги, то есть Ленки, сидели за длинным столом в кают-компании. Во главе стола восседал сам капитан Олаф, которого мы, наконец, увидели своими глазами. Капитан был как две капли воды похож на маму-старпома — такой же здоровенный и белобрысый, только пошире и с бородой.

— Что у нас с двигателем, Гана? — вопросил он, шумно наворачивая грибную похлёбку с сыром и гренками.

— С двигателем всё хорошо, капитан, — невозмутимо отозвалась Гана.

— Прежний механик говорил, что там серьёзная неисправность.

— Все неисправности исправлены, капитан.

Капитан прекратил есть и уставился на Гану. Та ответила ему взглядом, в котором не было ничего, кроме абсолютного спокойствия. Они немного поиграли в гляделки, и капитан первым отвёл глаза.

— Что-то я никогда про вас не слышал, — заметил он, снова принявшись за похлёбку.

Да, а вот и ещё один прокол Драганы — воздушники часто мигрируют с судна