За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Экономический ход, четыреста оборотов, капитан, — отрапортовал я.

— Полный ход дайте, — распорядился Олаф.

— Кен, доведи до тысячи оборотов, — спустила распоряжение по цепочке командования Гана.

Я плавно прибавил газ. Рокот мотора усилился, и вибрация пола стала заметной.

Олаф переглянулся с Фридой и озадаченно почесал затылок.

— У нас он на малом ходу гораздо громче работал и весь трясся, — сказал он. — На полный мы вообще боялись его включать.

— Мы его отрегулировали, — объяснила Гана.

— И что, он теперь всегда будет так работать?

— Если механик за ним будет следить как положено, то лет двадцать — тридцать нормально проработает, — пообещала Гана. — А потом надо будет капиталку сделать, и он ещё лет двадцать отходит.

— Ясно, — сказал Олаф и замолчал, хотя по его виду было видно, что ничего ему не ясно. — Ладно, возвращайтесь на экономический ход. Пойдём, мама.

На этом начальство покинуло нас в неопределённых чувствах.

— Залёт, боец, — со значением сказал я Гане.

— Чепуха, — махнула она рукой. — Человек в принципе охотно верит в чудеса, но далеко не во всякие. Ни один разумный человек в жизни не поверит в добрую волшебницу, которая вдруг ни с того ни с сего превратила его полностью убитый движок в совершенно новый. Такого быть не может, поэтому он обязательно придумает какое-нибудь рациональное объяснение и успокоится. Так и будет, вот увидишь.

Ждать пришлось недолго, увидел я это уже за ужином.

— Так значит, Гана, — спросил капитан, терзая огромный шницель кордон блю[175], — там была неисправность с подачей масла, оттого двигатель и стучал?

Гана сориентировалась мгновенно.

— Разбираетесь в двигателях, капитан? — спросила она, прекрасно сыграв удивление. Я уткнулся в свою тарелку, пытаясь скрыть улыбку.

— Не так, чтобы очень, — слегка смутился Олаф. — Мне Данила подсказал.

Гана уважительно кивнула Глухову, на которого уставилась вся команда. Данилу раздирали противоречивые чувства. Он явно очень сомневался в своём экспертном заключении, но так же явно не мог придумать ничего лучше. Поколебавшись немного, он кивнул в ответ, и для всех его предположение окончательно превратилось в неоспоримый факт. Была неисправность в системе подачи масла, а теперь её починили.

Полёт протекал без малейших происшествий, и уже поздно вечером, практически ночью, «Красота Фрейи» прибыла в Рязань. Лена попросилась в рубку понаблюдать за посадкой, и Фрида, добродушно усмехнувшись, кивнула ей на пустое кресло штурмана:

— Привыкай — говорят, ты на штурмана будешь учиться?

— Говорят-то говорят… — туманно отозвалась Лена.

— Раз говорят, значит будешь, — ободрила её Фрида. — Ладно, сиди тихо и не отвлекай меня.

Дирижабль медленно подплывал к причальной мачте. Когда нос оказался почти над мачтой, Фрида рывком передвинула одну из рукояток в якорной секции, и из ниши в носу вывалился причальный трос, разматываясь на ходу. Портовая бригада тут же зацепила его каким-то приспособлением вроде большого багра и завела в причальную лебёдку. Фрида перевела ручку машинного телеграфа на «Стоп», и через несколько секунд еле ощущаемая вибрация от главного двигателя исчезла. Фрида наклонилась к раструбу переговорного устройства и сказала:

— Данила, мы на лебёдке. Держи дифферент.

— Понял, — послышался из трубы искажённый, но узнаваемый голос Глухова.

Лебёдка начала неторопливо вращаться, подтягивая дирижабль к мачте, и через несколько минут носовая причальная скоба вошла в захваты. Дирижабль, несильно толкнувшись в мачту, остановился, и захваты с громким лязгом захлопнулись.

— Причальной команде забрать причальный трос и опустить грузовой трап, — скомандовала Фрида в переговорную трубу. — Баллонисту подъёмную силу на две сотых и дифферент на минус два. Данила, мы здесь двенадцать ластов разгружаем, а потом три ласта примем.

— Понял, — прохрипела труба. — Ближе к концу выгрузки подъём проверю и дифферент поставлю на плюс один. Мы здесь ночуем?

— Нет, после погрузки сразу в Киев уходим.

— Новый груз ближе к корме клади, — посоветовал Данила. — Я в одном баллоне не уверен.

— Хорошо, — ответила Фрида. — Всё, я в трюм.

Лена, вздохнув, поднялась из кресла штурмана. Она посмотрела на уходящие в темноту ряды слабоосвещённых мачт и пожаловалась Фриде:

— Вот, в первый раз в Рязани побывала. И что увидела?

— Да в Рязани и смотреть нечего, — отозвалась Фрида, делая пометки в бортжурнале. — Кремль у них красивый, раньше туда туристов пускали один день в неделю. Но нынешняя Ольга в кремль доступ закрыла, а больше здесь ничего особо интересного и нет.

— Что значит «нынешняя Ольга»? — заинтересовалась Лена.

— В Рязани наследницу всегда Ольгой называют, никто уже и не упомнит почему. А если случается, что другая дочь или ещё кто княгиней становится, то она имя на Ольгу меняет. Традиция такая.

— У них тут что — матриархат? — удивилась Лена. — Как в каганате?

— Нет, не как в каганате. Просто женщина правит. У них уже давно так. Вроде когда-то в древности их князь оказался предателем, тогда его жена взяла власть и поклялась народу, что в Рязани князей больше не будет. А что там на самом деле было, кто теперь уже скажет? Я так думаю, княгине власти захотелось, вот и скинула мужа, а в летописях приказала записать как нужно. Так, что-то заболталась я с тобой… Груз отсюда у нас с владельцем едет — встретишь у трапа купца с приказчиком и отведёшь их в десятую каюту. Иди встречай.

Лена спустилась в трюм и прошла мимо матросов, которые пытались зацепить штабелёром косо вставший контейнер. Воздушники громко выражали своё мнение по поводу того, кто этот контейнер ставил — Лена подивилась затейливым воздухоплавательным терминам, но на всякий случай решила их не запоминать.

К трапу она подошла вовремя — пассажиры уже сходили с платформы подъёмника. Сам купец, легко определяемый по солидному животу, был пьян до изумления и смотрел на окружающий мир мутными глазами, плохо осознавая обстановку вокруг. Приказчик был по чину тощ и сравнительно трезв — точнее, он был тоже изрядно пьян, но всё же не настолько, чтобы совсем утратить контакт с реальностью. Судя по всему, пассажиры как следует отпраздновали удачную сделку, но немного увлеклись, а горячий летний воздух совсем не способствует протрезвлению.

— Девка! — оживился купец, сфокусировав глаза на Лене. Приказчик угодливо хихикнул.

— Следуйте за мной, достойные, — обратилась Лена к приказчику, игнорируя купца. — Я провожу вас в каюту.

— Нас в каюту зовут, почтенный Евсей, — объяснил приказчик купцу, бережно придерживая того одной рукой, а другой прижимая к себе портфель с бумагами. — Не дело в проходе стоять.

— И то верно! — решительно, хоть и не очень внятно, согласился купец. — Веди в кабинет, красавица.

Лена пошла вперёд, искренне надеясь, что Кеннер им навстречу не попадётся. Он, конечно, очень сдержанный, но