За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

оплачивают установленную пошлину и подают аукционные заявки в закрытых конвертах, где указывают, сколько они готовы заплатить за место в Народном Вече. Народная избирательная комиссия вскрывает конверты, и десять человек с наибольшими заявками становятся демократами. Затем Народное Вече из своих рядов избирает двенадцать человек, которые становятся вечевыми демократами, или просто вечевыми. Они распределяют между собой двенадцать самых доходных должностей княжества. Сначала выбирает себе должность тот, кто набрал наибольшее количество голосов демократов, ну и дальше по порядку.

— То есть князем становится тот, кто купил больше всего голосов? — уточнил я.

— Ничего подобного, — усмехнулась Алина. — Князь здесь не самая главная должность. Самый желанный выбор — начальник управления по распределению государственных подрядов. Затем идёт управление по выдаче разрешений и лицензий. Третья по значению должность — снабжение дружины и военные заказы. Князем обычно становится только четвёртый по значению вечевой демократ. А последнему достаётся управление вспомоществования и народного призрения. Со стариков и сирот много не поимеешь, только-только получается отбить расходы на выборы.

— И где же здесь демократия, которая, по идее, является властью народа? — спросил я, будучи в полном недоумении. — Я так себе представлял, что демократия — это когда народ голосованием выбирает правителя.

— Они когда-то давно пробовали подобную систему, — объяснила Алина, — но она оказалась нежизнеспособной. Кандидаты выбрасывали чудовищные суммы на агитацию и подкупы, то есть, по сути, в никуда, к тому же сами выборы обходились для княжества очень дорого. Поэтому в конце концов пришли к нынешней прогрессивной системе. И так и так побеждает тот, кто истратит больше денег, но при современной системе все деньги идут в доход княжества, а не выкидываются на ветер.

— И всё же — где в этой схеме народ?

— Представители народа из наиболее уважаемых граждан формируют народную избирательную комиссию, которая следит, чтобы выборы были честными, и чтобы побеждал в них тот, кто даёт наибольшую заявку. А что ещё от народа требуется?

— И ты хочешь сказать, что такая система действительно работает?

— Как ни странно, работает, — пожала плечами Алина. — Но я тебе рассказала всего лишь основы, которые на виду, а как она на самом деле внутри устроена — никто не знает. Нужно самому быть частью этой системы, чтобы понимать, что у них чем уравновешивается. Вообще, проблема всех этих демократических систем состоит в том, что они нестабильны. Вот у нас, например, всё прозрачно, все части системы находятся в равновесии, и князь контролирует, чтобы никто не стал чрезмерно сильным. А любая демократическая система основана на неформальных союзах и договорённостях, которые снаружи не видны, и вообще постоянно меняются. Проконтролировать их невозможно. В результате некоторое время всё это работает, но рано или поздно какая-то из группировок становится слишком сильной, начинает давить другие группировки, и система разваливается. Но киевляне пока держатся. Какой-то механизм контроля у них, видимо, есть, иначе всё давно бы уже рухнуло.

Храм Всех Богов действительно стоило посмотреть. Располагался он на Долобецком острове ближе к левому берегу Днепра. Храм перестраивался и улучшался несколько раз и сейчас представлял собой впечатляющее круглое здание из розоватого мрамора. Стены внутри были украшены фресками; вдоль стен за несколько саженей от них шёл ряд коринфских колонн с бронзовыми капителями, а после колонн крыша поднималась богато расписанным полукруглым сводом. Между колонн стояли статуи богов из белого мрамора высотой в три человеческих роста. В целом храм совершенно справедливо считался одним из чудес света.

Статую Христа я тоже посмотрел. Лица у него было довольно круглое с раздражённо-презрительным выражением без малейшего сходства с узким одухотворённым ликом на иконах. Я бы никогда и не узнал его, если бы под статуей не было таблички с надписью: «Иисус Христос, бог греческий». Собственно, прижизненных изображений Христа не сохранилось, и каждый рисовал его в меру своего воображения, так что изображения на иконах ничуть не более достоверны, чем образ работы неизвестного скульптора.

Словом, день прошёл не напрасно, и туристическую норму мы выполнили с запасом. И сейчас мы сидели в «Железном коне», полностью оккупировав небольшой столик у стены.

Трактир к вечеру преобразился и на рабочую столовую больше не походил. Был ещё ранний вечер, но почти все столики уже были заняты компаниями крепких парней и весёлых девчат. Трудно сказать, насколько облегчённым было поведение девушек, но незамысловатым шуткам своих кавалеров они смеялись охотно и громко.

Я оглядел окрестность и со вздохом спросил:

— Нам обязательно именно здесь ужинать?

— Хорошее место, — откликнулась Драгана.

— Хорошее, — поддержала её Алина. — Только надо было форму воздушников надеть.

— И так нормально будет, вот увидишь, — махнула рукой Гана. — Здесь всегда что-нибудь происходит. А компания из трёх девушек всего с одним парнем мимо внимания наверняка не пройдёт.

Ленка предвкушающе заулыбалась, а я безнадёжно махнул рукой. Где они — милые застенчивые девушки, верные подруги и хранительницы очага? Почему они мне не встречаются? Это мир такой неправильный, или со мной что-то не так?

Меню как такового здесь действительно не было, но молоденькая подавальщица быстро перечислила нам весь немудрёный список блюд. Впрочем, кормили здесь вкусно, и на размер порций жаловаться не приходилось. К тому времени, когда мы добрались до десерта, зал оказался уже полон, а за клавиром возник бородатый и слегка нетрезвый тапёр, который бодро заколотил по клавишам.

— Позволь пригласить на танец, красивая, — обратился к Алине внезапно возникший у нашего стола парень.

Алина посмотрела на Гану и вопросительно подняла бровь.

— Рано ещё, — негромко сказала та, — все трезвые.

— Ну ладно, пойдём, — сказала Алина парню, вставая со стула. — Хоть ты и не красавчик, зато вежливый.

— Ну пойдём и мы, что ли, потанцуем, — сказал я Ленке. — Почувствуем дух заведения.

— Пойдём, — согласилась та, — нормальный тут дух, весёлое местечко.

Когда мы, наконец, вернулись, за столом не было ни Ганы, ни Лины — я повертел головой и заметил их в дальнем углу бодро отплясывающими с какими-то парнями.

— Не удивлюсь, если они сегодня будут ночевать не в одиночестве, — заметил я Ленке.

— Совсем не факт, — отозвалась она, — разве что кто-то очень уж понравится. Алина очень разборчивая, из здешних кавалеров вряд ли кто-то её заинтересует. Думаю, Гана тоже никого себе не найдёт. Они просто оттянуться хотят — ты сам представь, что у них за жизнь дома, особенно у Ганы.

— Ну, многие так живут, — возразил я. — Того же князя взять.

— Нет, у них в другом дело, — ответила Ленка. — Я Алину как-то спросила, как это Драгана из высокопоставленной дамы вдруг превратилась в отвязную девчонку. Она мне объяснила, хотя я не очень