Беглый в Гаване 3 - Азк

не только результат, но и то, что ты оставляешь после себя в чужих жизнях. Уличный фонарь на перекрёстке мерцал ровно, как будто ничего и не было, а в моей голове уже родился новый план, который уже в ближайший день-лва начнет давать ответы на наши вопросы в этом деле.

* * *

Дроны плотно облажили все посольство не только снаружи, но и внутри. Практически не было помещения внутри, куда бы они не имели доступ. «Друг» постоянно предоставлял новую информацию об их внутренней кухне: метки времени, номера машин, записи разговоров.

В какой-то момент на одном из каналов появилась не просто речь, а последовательность коротких фраз, обрывков, которые, сложенные вместе, дали картинку, от которой стало холодно:

'— Да, Nizensen просил зайти именно к ним…

— В офис Карнауха? Да, туда…

— Он попросил выяснить как можно полнее информацию о их запасах золота и по планам его продаже…

— С нами будет Бицек, секретарь посольства — тот самый, который часто летает в Москву и Вашингтон…

— Держать в секрете. Только послу и нам.

— Мы хотим понять, насколько они готовы к крупной продаже и какие контакты у них для вывода запасов…'

Голос, снятый с пассивного канала, был глухим, деловитым; где-то фоном слышались шаги и шелест бумаги. На экране «Друга» высветились имена — Nizensen и Bicek — и рядом, почти машинально, отметка: FED-delegation / U. S. Embassy.

Я ощутил, как в груди кратно растёт напряжение. Генерал опустил голову на грудь, видимо, перебирает в уме варианты и лишь сухо бросил:

— Они приезжали. И не просто «посмотреть».

— «Прощупать» — уточняет «Друг». — Цель визита: оценка планов банка по продаже золота и возможные каналы для конвертации. Временные метки визита — три дня назад, приём закрытый, присутствовали: один из директоров Федеральной резервной системы Низенсен(Nizensen), двое его ассистентов и секретарь посольства, явный црушник Бицек(Bicek).

Генерал встал, и сделал пару кругов по кабинету, слева — карта, справа на столе список контактов. Мне было слышно, как он тихо говорит сам себе:

— Это меняет уровень. Здесь не просто коммерческая интерес — стратегический.

«Помощник», отвечающий за аудио-архив, перематывает запись и выделяет участки с ключевыми фразами. Я слышу уже знакомые наборы слов: «запасы», «вывод», «посредники», «цена за унцию». Похожая лексика, но в этих контекстах она звучит как приговор: когда указывают на золото — всегда на кону крупные деньги и ещё большие планы.

— Какой у них мотив? — спрашиваю я. — Чего они хотят добиться у банка «Восход» лично?

— Понять потенциальность продажи, — отвечает «Друг». — Если банк действительно готовит крупную эмиссию золота, это может стать инструментом для перераспределения активов. Для кого — вопрос политический. Для кого-то — экономический. Для нас — разведывательный.

«Друг» тихо дополняет:

«Бицик(Bicek) не просто дипломатический секретарь. Его профиль в базе показывает связи в службах. Он не появляется на уровневых мероприятиях просто так.»

Генерал внимательно его слушает и не спешит делать выводов вслух. Он знает цену слуху и цену тишины. Потом, не отрывая взгляда от голограммы нейроинтерфейса, произносит:

— Значит, у нас теперь не только швейцарская плоскость — есть внешнее давление. Надо понимать, кто ведёт этот танец. Если FED — значит, игра выходит на более высокий уровень. Мы не можем позволить себе удивиться позже.

«Друг» даёт ещё один кусок: запись короткой реплики, где, судя по голосу, Низенсен говорит что-то вроде:

«…we need guarantees regarding supply chains and confidential channels. If „Wozchod“ makes an intervention, the market reaction will be uncontrollable… we will coordinate our actions through Biczik.(…нам нужны гарантии в отношении цепочек поставок и конфиденциальных каналов. Если „Wozchod“ осуществит интевенцию, реакция рынка будет неуправляемой… мы будем координировать свои действия через Бицика.)»

Слова «guarantees» и «confidential channels» — как красный маркер. Они однозначно указывал что это не просто интерес, а нацеленность на механизмы вывода активов. Я чувствую, как все внутри дрожит от неприятного предчувствия: он может привести к моментальным корректировкам, санкциям, или к неожиданным сделкам, которые разом сменят владельцев очень крупного капитала.

«Наши действия?» — спрашивает «Друг», но его голос не звучит ни требовательно, ни робко — просто ровно и по делу.

Генерал медлит секунд десять, потом спокойно отвечает:

— Увеличиваем плотность наблюдения вокруг посольства и вокруг входа в банк. Ставим акцент на людей, которые сопровождали делегацию. Фиксируем все — номера машин, гостиницы, встречи. Никаких резких движений. И параллельно — проверяем внутренние транзакции банка за последние два месяца. Нужны все аномалии.

Запись снова повторяется, мы слышим смех, звук бокалов, затем шёпот: «keep this between us»(пусть это останется между нами) — и звук закрывающейся двери. Это — маленький финал, но за ним уже тянется шлейф следующих актов: проверки, звонки, перекладывания бумаг, служебные ноты.

Я понимаю, что ситуация переступила границу локальной интриги: к нам пришли интересы, которые могут разом изменить правила игры. И в этом — не страх старого мира, а предвестие новой игры, где статусы и позиции будут меняться под шум ровных, почти бесшумных решений в кабинетах и на дипломатических приёмах.

Глава 15

«Друг» молчал, аккуратно раскладывая по файлам то, что он успел снять за последние сутки. Генерал курил, как всегда, почти церемониально, и палец его постукивал по карте, словно по нотной тетради.

— Слушай, — наконец сказал он, не отрывая взгляда от голограммы, — это не просто интерес у ФРС. Они пришли, чтобы проверить, кто в банке дергает за нитки. И если они решили, что «Восход» — лишняя фигура на поле, то последствия будут быстрые и жёсткие.

Я уже видел ту картину в голове: приезжали люди в деловых костюмах, вежливо задавали вопросы не ради любопытства, а ради получения информации для принятия решения. Я рассказал о том, как это перекликалось с нашими данными по Петерхансу и «двойной» бухгалтерии.

— Они не просто «прощупывали», — продолжил генерал медленно. — Когда такие люди приезжают во главе с директором — это больше, чем проверка. Это сигнал: пора принимать решение.

В кабине было слышно только дыхание и слабое шипение аппаратуры. Я подумал о тех миллионах, которые Петерханс недавно с лёгкостью переложил с листа на лист; и понял: если ФРС решит «закрыть» банк, это будет не локальная операция — это будет смена правил игры для всех, кто считался частью этого экономического поля, это будет толстый намек всем гроссбанкам Швейцарии, кто тут хозяин курятника.

— И ещё, — добавил я, — у нас появилась новая деталь. Сразу после их визита — сменился посол США. Новый —