Беглый в Гаване 3 - Азк

Генерал прикоснулся к подбородку:

— Меняют человека в посольстве на banker-friendly фигуру — значит, центр за океаном хочет иметь дело с людьми, которые понимают тонкости финансового поля. Это только подтверждает мой вывод: вопрос с «Восходом» для них не локальный. Это вопрос глобального доминирования.

Мы оба знали, что банк — не просто здание с сейфами. Это узел, сеть связей, возможность вывода и приёма — и если кто-то решил убрать этот узел, то последствия будут огромными.

— Что это нам даёт? — спросил я. — Понимание масштаба? Тогда какой вариант действий?

— Да и то, и другое, — Филипп Иванович говорил спокойно, но в его голосе слышалась железная логика, которую не перебить эмоцией. — Во-первых: мы должны ожидать попыток молниеносных сделок — продажа активов, заморозки, внезапные аудиты. Во-вторых: появится давление на подпольные каналы. Те, кто думал, что «темные» ходы останутся незаметными, внезапно окажутся в зоне риска.

Я представлял, как в ближайшие часы пойдут распоряжения: проверки, вызовы менеджеров, служебные записки. И ещё — тонкая, подковёрная дипломатия: звонки, закрытые встречи, улыбки, которые за секунду могут превратиться в ультиматумы.

— Посол-банкир, — тихо сказал я, — это говорит о готовности Вашингтона управлять риском с точки зрения экономики, а не политики. Они вложат экономический инструмент в руки политической фигуры.

Генерал кивнул:

— Значит, мы должны действовать не только как разведчики и технари, но и как кризис-менеджеры. Сохранить контроль над активами, минимизировать утечки, обеспечить цепочки, которые не развалятся при первом толчке. И параллельно — подготовить публичную линию защиты банка.

Я сидел сбоку и слушал молча, только сказал тихо:

— Это означает, что мы можем потерять «Восход» как партнёра. Или он станет чужим орудием.

— И это самое опасное, — ответил генерал. — Если банк перейдёт под управление чуждого нам интереса, у нас в кулаке останется только наш фонд. И тогда придётся играть по их правилам.

Я посмотрел на тёмную карту перед нами, на точки и линии, которые «Друг» аккуратно вырисовывал из цифр и перехваченной информации. Где-то там, среди точек, сплошным шнуром тянулась наша сеть. Теперь она могла быть перерезана сверху.

— Значит, готовим другой план, — сказал я.

Генерал глубоко вздохнул и выпустил кольцо дыма:

— Хорошо. Но помни: в таких играх не всегда побеждает тот, начинает первым. Иногда победа — за теми, кто первым поймёт, что правила поменялись, и перестроится.

Мы замолчали. Ночь шевелилась, и над безмолвной картиной Берна где-то витал новый, холодный расчет — расчет тех, кто готов жертвовать одним банком ради стабильности другой игры.

* * *

Через двенадцать часов «Друг» вывел через нейроинтефейс видеопоток, снятый в Базеле.

«Зафиксирована встреча нового посла США с председателем совета директоров Swiss Bank Corporation,» — сообщил он ровно. — «Продолжительность — сорок минут.»

Посол прибыл без охраны, в сером костюме, с дипломатическим кейсом, и с той манерой движения, которую можно перепутать с неторопливостью, но только до первой паузы.

Банкир, господин Ретлингер, принял его лично — улыбался, но держал руки на подлокотниках, как будто защищаясь невидимым щитом.

Их беседа практически сразу коснулась интересующей для нас темы:

— «We heard that Wozchod Handelsbank has been quite active lately… unusual for an Eastern institution, isn't it?»(«Мы слышали, что в последнее время Wozchod Handelsbank проявил большую активность… необычно для восточного учреждения, не так ли?»)

— «Activity is not the same as transparency, Mister Ambassador. We prefer to watch their flow, not to compete with it.»(«Активность — это не то же самое, что прозрачность, господин посол. Мы предпочитаем наблюдать за их потоком, а не конкурировать с ними».)

Дальше — тихие голоса, звон ложек, потом смех, натянутый, как струна.

Посол задавал вопросы профессионально: о происхождении капитала, об источниках золота, о связях с южноафриканскими трейдерами.

Ретлингер отвечал уклончиво, но всё же проговорился:

— «If they keep growing, Washington will want to understand who feeds them.»('Если они продолжат расти, Вашингтон захочет понять, кто их кормит.)

Генерал, слушая запись, только усмехнулся:

— Вот тебе и нейтралитет.

* * *

Сразу, американский дипломат поехал в Цюрих и провел вторую встречу. Он посетил центральный офис «Credit Suisse». Посол прибыл с официальным визитом, но вход оформлен по частному пропуску. Встреча длилась ровно 62 минуты.

Банкир — Ханс Штадлер, типичный представитель швейцарской верхушки: идеальная осанка, ледяная улыбка, глаза, привыкшие считать не людей, а активы.

Посол не стал ходить вокруг да около.

— «Voskhod Bank seems to be successfully processing growing volumes of gold bars. Do you have any idea of their actual reserves?»(«Банк „Восход“, похоже, успешно обрабатывает растущие объемы золотых слитков. У вас есть какие-либо представления об их реальных резервах?»)

Штадлер снял очки, протёр их медленно и ответил:

— «In Zurich we don't speculate, Mister Ambassador. We observe.»(«В Цюрихе мы не занимаемся спекуляциями, господин посол. Мы наблюдаем.»)

Пауза. Потом — короткий обмен фразами.

Посол снова упомянул фамилию Карнауха, и в голосе банкира мелькнуло лёгкое раздражение.

— «Ah, Karnaoukh… yes. Too smooth, too silent. A man who never leaves fingerprints.»(- А, Карнаух… Да. Слишком спокойный, слишком молчаливый. Человек, который никогда не оставляет отпечатков пальцев.)

В этот момент, на кадрах, посол чуть наклонился вперёд, улыбнулся — не дружелюбно, а как хирург перед разрезом.

— «That's precisely what interests us, Mister Stadler.»(Именно это нас и интересует, мистер Штадлер.)

После встречи Штадлер звонил в Берн. «Друг» отследил канал и состоявшийся короткий разговор:

— «They are going to dig, and it won't be pretty.»(Они собираются копать, и это будет некрасиво.)

Личность абонента устанавливается.

* * *

Третий визит произошёл вечером того же дня, под видом приёма.

«Женева, центральное здание „UBS“. Присутствовало восемь человек, среди них президент совета, два вице-директора и посол США,» — доложил «Друг».

Формат — неофициальный ужин: свечи, вино, ровные фразы на трёх языках. Но запись микрофона в цветочной вазе дала почти чистый звук.

Посол вёл разговор мягко, но с хирургической точностью:

— «Gentlemen, Washington is concerned about liquidity shifts through smaller Eastern channels. You know the name — Wozchod Handelsbank. We want to understand its position.»(«Джентльмены, Вашингтон обеспокоен перемещением ликвидности по более мелким восточным каналам. Вам знакомо название — Wozchod Handelsbank. Мы хотим понять его позицию».)

Глава банка, господин Мейер, человек с лицом старого нотариуса, вздохнул и сказал прямо:

— «We heard they move gold without intermediaries. That makes them both efficient and dangerous.»(«Мы слышали, что они перевозят золото без посредников.