Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

Замке Барон разговаривал с моими людьми, где-то в темнице сидел старик Гуннар, ожидая казни или помилования, а в Нижнем городе скрывался Брандт, вынашивая планы мести.

А я стоял в своей нише, затачивая клинок из Звёздной Крови — это именно то, что я должен был делать.

Кирин ждал своего часа.

Глава 7

Первые движения камня по металлу отдавались вибрацией. Грубый песчаник с вкраплениями кварца снимал тончайший слой материала, превращая тот в пыль, что оседала на пальцах и верстаке. Вода струйкой стекала по лезвию, унося абразивную крошку.

Заточка оружия была для меня чем-то особенным — ещё в шахтёрском лагере, когда ночь за ночью правил затупившиеся инструменты, понял: это не просто работа, а разговор с металлом — спрашиваешь, а он отвечает, слушаешь, а он открывается.

Ульф сидел на стуле, подперев подбородок огромным кулаком. Глаза детины медленно закрывались, потом резко распахивались — паренёк боролся со сном уже добрый час. Мы работали без перерыва с утра, а за окном уже давно стемнело.

— Ульф, — сказал, не отрывая взгляда от клинка. — Иди отдохни. Поешь и поспи.

Детина встрепенулся, как разбуженный щенок.

— А Кай? — голос был обеспокоенным. — Кай тоже голодный. Ульф принесёт еды!

— Не нужно. — Я коротко улыбнулся, глядя, как вода стекает по граням лезвия, унося крошечные частицы камня. — Сейчас не до еды.

Ульф нахмурился, и на круглом лице отразилось искреннее непонимание.

— Но… как это? Кай не ест — Кай слабый будет, а если Кай слабый…

— Ульф.

Оторвался от работы и посмотрел в встревоженные глаза.

— Послушай, бывает так, что работа забирает целиком — не чувствуешь голода, не чувствуешь усталости, только металл под руками и то, что нужно сделать. Понимаешь?

Детина склонил голову набок, будто пытался уложить в голове эту мысль. Потом медленно кивнул.

— Ульф понимает. Когда Ульф бьёт кувалдой — Ульф тоже не думает про еду, только «бум-бум-бум».

— Вот именно. — Снова склонился над клинком. — Иди, отдохни как следует. Завтра будет много работы — нужно будет ковать наконечники.

Ульф поднялся и потянулся, сделал пару шагов к выходу, но остановился у арки.

— Кай…

— М?

— Кай — хороший. — Детина улыбнулся простодушной улыбкой. — Ульф рад, что Кай — друг.

И прежде чем успел что-то ответить, паренёк скрылся в темноте Ротонды.

Несколько секунд смотрел гиганту вслед. Друг — простое слово, но из уст Ульфа звучало весомее, ведь для него не существовало полутонов — либо друг, либо нет, и если друг, то до конца.

Вздохнул и снова сосредоточился на работе.

Клинок лежал в держателе — удобном приспособлении из дерева и кожи, позволявшем фиксировать оружие под любым углом — в Горниле такие вещи были в порядке вещей. С болью вспомнил, как мучился в сарае шахтёрского лагеря, когда приходилось справляться одними руками. Прижимал лезвие коленом, придерживал локтем, и всё равно то норовило соскользнуть в неподходящий момент.

А здесь красота — положил, зафиксировал и работай. Но красота была несколько обманчивой. Мне ведь уже доводилось точить многое — Гвизармы в Вересковом Оплоте, топоры и кирки в шахтёрском лагере, пока руки не начинали дрожать от усталости, но это совсем другое.

Трёхгранный эсток — не плоский клинок, где можно спокойно провести камнем от основания к острию. Здесь три узкие грани, сходящиеся под острым углом, и каждую нужно обрабатывать отдельно. Камень не ложился ровно, а соскальзывал то вправо, то влево, норовя сорваться с кромки.

[Анализ геометрии клинка «Кирин»:]

[— Сечение: Трёхгранное, угол схождения граней 60°.]

[— Ширина каждой грани у основания: 2.8 см.]

[— Ширина каждой грани у острия: 0.4 см.]

[Рекомендация: Использовать узкие абразивные камни. Угол заточки для рёбер — 17–19°. Для якорных зон — работать точечно, мелкими движениями.]

Прочитал рекомендацию и усмехнулся — узкие камни, а где их взять? Те, что лежали на верстаке, были широкими — для плоских лезвий и топоров. Пришлось приспосабливаться — развернул клинок в держателе так, чтобы одна грань смотрела строго вверх, взял камень за край, оставляя рабочей только узкую полоску. Начал водить короткими движениями, прислушиваясь к звуку.

Металл отзывался тихим шёпотом, камень скользил по поверхности, снимая микроскопические слои, и там, где проходил, проступал матовый след.

Но чёрт возьми, якоря!

Девять загнутых шипов торчали в верхней трети клинка, и каждый из них мешал свободному движению камня. Приходилось останавливаться, обходить их, менять угол. Там, где якорь крепился к телу клинка, образовался небольшой сварочный шов, почти незаметный глазу, но ощутимый пальцами.

Попробовал подлезть камнем под якорь, чтобы обработать кромку рядом с ним, но камень упёрся в кончик шипа, и я чуть не выругался вслух.

«Спокойно», — приказал себе. — «Просто вопрос техники».

Вспомнил ночи в шахтёрском лагере. Темнота, тусклый свет факелов, гора затупившихся инструментов и никакого держателя, только собственные руки. Там научился работать в условиях, когда ничто не помогает, а всё мешает. Здесь хотя бы есть держатель и свет.

Изменил тактику.

Вместо того, чтобы вести камень вдоль всей грани, разбил каждую на три сектора: нижний (без якорей), средний (с тремя якорями) и верхний (ближе к острию). Нижний обрабатывал свободными движениями — камень скользил легко и без препятствий. В среднем секторе работал точечно, обходя каждый шип, как препятствие на дороге. Верхний — снова свободно, но с осторожностью, потому что острие требовало ювелирной точности.

Время текло незаметно.

Масляная лампа на стене мигала, отбрасывая на стены пляшущие тени. За окном — беззвёздная ночь, лишь далёкий отсвет факелов на стенах замка. В Ротонде было тихо.

С горем пополам закончил грубую заточку. Отложил песчаник, вытер лоб тыльной стороной ладони, пальцы ныли от напряжения — сжимал камень слишком сильно, пытаясь контролировать каждое движение.

Провёл подушечкой большого пальца по кромке первой грани — ещё грубо, но форма уже есть. Режущая кромка проступила как контур в утреннем тумане, но уже различимая.

— Второй этап, — пробормотал под нос.

Потянулся к среднезернистому камню. Сланец — тёмно-серый, почти чёрный, со слоистыми прожилками, мягче песчаника, но зерно тоньше, позволял убрать грубые царапины от первого этапа.

Полил камень водой, приложил к первой грани. Первое движение, и я замер — по лезвию пробежал золотисто-серебристый всполох, как северное сияние, только крошечный — вспыхнул и погас там, где камень коснулся металла.

Повёл камень снова — опять вспышка, но на этот раз длиннее, словно световая нить протянулась вслед за движением.

«Зрение Творца» активировалось само собой, и я увидел, что в глубине структуры металла пульсировали искры — остатки души Кирина, которые удалось спасти во