Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

ещё раз удостовериться в своих знаниях. Точно, не ошибся я, есть железка. Бросил карту Второву, толку сейчас с этой карты нет, не с чем сверяться. И штурвал одной рукой уже не удержать, приходится второй помогать.

Но иду пока по взятому курсу, в сторону не сворачиваю. Слева гряда уже не гряда, а сплошной фронт в нашу сторону идёт, несётся навстречу с курьерской скоростью. Понимаю умом, что кажется мне это, но глаза боятся — очень уж картинка перед нами вырисовывается страшная. Клубится чёрная мгла, так и завихряется, даже сполохи то и дело просверкивают. Чуть заметные, в силу ещё не вступившие, но от того не менее страшные. Жуть.

И садиться в такой темноте абы куда страшно. Если бы внизу хоть какие-то огни горели, хоть какой-никакой захудалый городишко обозначился, тогда я бы с превеликим удовольствием на главную площадь плюхнулся. А вот так… Нет, пока летим.

Ух, как колбасит, словно кто-то нас на зубок попробовал и мы ему понравились, по вкусу пришлись. Решил этот кто-то нами основательно подзакусить, принялся пережёвывать более активно. Затрясло, как будто по стиральной доске катишься. То вверх подбрасывает, то вниз с замиранием сердца кидает. А высота-то, высота! Высотомер словно с ума сошёл, стрелка то вниз крутится с бешеной скоростью, то точно так же круги вверх наматывает. Что такое триста метров при такой турбуленции? Ничего…

Ух, как подбрасывает! Да ещё и поддаёт снизу дополнительно. Да так сильно, что того и гляди позвоночник в трусы осыпется. И тут же вниз швыряет, да так, что сердце к горлу подкатывает. Я ладно, лишь бы аппарат выдержал, вон как скрипит планер, через грохот громовых раскатов слышно, как корёжит конструкцию.

Только что и смог себя похвалить за изобретённые парашюты и за то, что перед компаньоном бахвалиться бесшабашностью и удалью не стал, сразу на него и на себя подвесную нацепил. Так что если и развалится аппарат, то у нас есть приличный шанс в этом армагеддоне уцелеть.

Рога штурвала чуть ли не в обратную сторону приходится выкручивать, колонка рулевая по коленям бьёт, то в сидушку упирается, то в приборную доску, а толку чуть, самолёт во власти стихии находится. Но каким-то образом умудряюсь положение в пространстве сохранять и даже направление полёта выдерживаю. Приблизительное. А тут в довесок полыхать начало, молнии зазмеились вокруг самолёта. Сверкают так, что зажмуриваться приходится, чтобы не ослепнуть. И через зажмуренные веки видно, как чёрная мгла вокруг самолёта клубится. Грохот стоит такой, что сидушка подо мной от страха дрожит.

В очередной раз вниз бросило, каким-то чудом в свете ударившей далеко впереди молнии удалось в темноте засечь сверкнувшие полоски рельсов. Словно кто должный путь указал…

Как бы стихия не бесновалась, но удалось в ту сторону пойти. А там и купола церковные расплавленным золотом полыхнули, и как раз площадь, о которой совсем недавно мечтал, в центре какого-то поселения углядел. Садиться нужно сразу, второго шанса никто не даст. Опять же при таком ветре вряд ли получится между этими куполами покрутиться, кишки на кресты точно намотаем…

Посветлело, это разряды электрические чаще заполыхали, словно специально для нас тучи и землю подсвечивать стали. И радоваться бы, да только ещё страшнее стало, когда в полной красе буйство стихии увидели.

Успеваю быстрый взгляд в сторону пассажира бросить, проконтролировать на предмет отсутствия паники и запечатлеть подробности. Второв сидит ни жив ни мёртв, глаза плотно зажмурил, креститься перестал, лишь белыми губами шевелит. Наверное, молиться пытается. А какая тут может быть молитва, если рот раскрывать страшно, можно от тряски язык прикусить.

Порывом к земле прижало, этим моментом я и воспользовался, скользнул за одну из церквей, от шквального ветра прикрылся и на землю плюхнулся. Обороты тут же убрал, да какой там! Подскочил аппарат, скозлил, на крыло заваливаться стал, ветром его подхватило и поволокло прямо на серую каменную стену…

Хорошо, что площадь резко расширилась, и нам было куда уходить.

Выровнял машину, бороться со стихией не стал, наоборот под неё подстроился. Крен убрал, педаль противоположную вперёд сунул, дёрнул что есть силы штурвал на себя перед самым касанием…

Сели, покатились, с крыла на крыло переваливаемся, ещё немного и цепанём законцовкой землю. Тормоза прижал, но так, чтобы хвост не задрать — ветер-то попутный. Скорость упала. Штурвал в приборную доску втиснул, удержал самолет от опрокидывания. Остановились прямо перед арочными церковными воротами. Слева и справа деревья к земле клонятся, ветвями чуть ли не по кабине хлещут. И дождь льёт. А я и не заметил. Понятно теперь, почему стена серой, а не белой оказалась…

— Выходим! — расстёгиваю ремни и кричу Второву. — Самолёт привязать нужно!

Бесполезно, он меня даже не слышит. Ну и бог с ним. В салоне прихватываю пук страховочных канатов, сгребаю в охапку несколько железных штырей с кувалдой и выскакиваю наружу, под дождь.

Первым делом цепляю верёвки за стойку заднего колеса, растягиваю на две стороны и вбиваю штыри в твёрдый грунт. Есть фиксация. Результат сразу заметен, хвост перестаёт приподниматься, хоть и подрагивает под ударами ветра, но оказывается надёжно прижатым к земле.

На законцовках страховочные петли, тут проще. Мудрить не приходится, кувалдой махать тоже. Привязываю крылья прямо к стволам деревьев. Выглядят они надёжно, хоть и гнутся. Надеюсь, с корнем их, если что, не вывернет…

Сунулся в храм, двери оказались запертыми. Пришлось пережидать непогоду в самолёте. Пока возился с крепежом, Второв немного пришёл в себя, встретил меня словами:

— Да чтобы я ещё хоть раз на подобное решился! Да ни в жизнь…

Ну-ну…

Непогода быстро закончилась, шквальный ветер как-то сразу утих, чёрные тучи пролетели над городом и снова воссияло солнце. Открылись церковные двери, настоятель появился. Обошёл вокруг самолёта, аккуратно переступая через натянутые верёвки, смешно приподнимая при этом полы рясы. Ругать нас не стал. Наоборот, перекрестил и наказал славить Его за спасение и благодарить.

Пожертвовал на нужды от чистого сердца. Сколько в кармане нашёл, столько и отдал, не стал ни пересчитывать, ни отсчитывать. А бумажек ворох приличный такой был. Батюшка чиниться не стал, подношение принял с благодарностью, ещё раз перекрестил, на этот раз одного меня, и прочитал молитву о здравии и о путешествующих. Ну и слава Богу. Перекрестился и я.

Батюшка даже помог развернуть самолёт и выкатить его от церкви на широкую улицу. Попрощались с ним, попросили благословить на дальнюю дорогу и взлетели по пустой улице. После страшной грозы жители сидели по домам и на улицу никто не высовывался. Полагаю,